Катя повернула Николетту к себе и вытерла ее слезы.
– А теперь пойдем спать, дорогая, завтра будет новый день.
Согласно достигнутой договоренности с султаном, Дамьетта отходила мусульманам, в Европе собирали выкуп за короля и рыцарей, в городе царила суета сборов – христиане готовились покинуть город. Де Базен взбежал по лестнице дворца, в котором остановился, в зале его ждала Катя. Он обещал принести последние новости, как только их получит, поэтому она пришла к нему и дожидалась с самого утра, пока де Базен был на переговорах с послами от султана.
Он нес хорошие новости: султан не был намерен отступать от достигнутых договоренностей, договор был подписан и скреплен, теперь нужно было лишь дождаться возвращения пленников.
– Сир Уилфрид есть в списках? – спросила Катя, терпеливо выслушав отчет де Базена.
– Да, с вашим супругом все в порядке.
Жоффруа де Базен посмотрел на Катрин, она посмотрела на него. Он не произнес за все это время ни слова о любви, ни одного комплимента, но каким-то шестым чувством он понимал, что между ними давно существует связь. Они были одни в зале, совсем скоро она вновь соединится с супругом…
Де Базен вдруг понял, что это его единственный шанс. Схватив ее за плечи, он притянул ее к себе и крепко поцеловал в губы. Потом, не выпуская, убрал ее волосы с плеч и лица и еще раз поцеловал, теперь уже спокойнее. Катя обняла его, приятное ощущение риска и авантюрности поступка захватило ее. Она совершенно позабыла о том, что внушала Вадику и Ольге, призывая их не связываться с людьми из Средневековья, когда говорила, что все они – все равно как покойники, тени из прошлого. Поэтому когда де Базен, подхватив ее на руки, унес к себе в спальню, Катя забыла обо всем мире и обо всех временах, забыла обо всем, кроме этого блондина, чья шелковистая борода щекотала ее шею. Золотистые, насыщенного пшеничного цвета волосы де Базена спутались с черными, как ночь, волосами Кати, так переплелись в них две эпохи и два времени. Она вспомнила, как интересно было Вадику, как занимаются любовью в Средневековье, и улыбнулась – может, она когда-нибудь и расскажет, особенно о том, что де Базен раздел ее быстрее Николетты, ловко управившись со всеми шнуровками и застежками.
Они пробыли в спальне целый день и начали одеваться лишь когда на улице стало темнеть. В этот момент во дворце послышался топот слуг и крики:
– Сир де Базен! Сир де Базен!!!
– Оставайтесь здесь, – сказал Жоффруа Катрин и вышел из спальни. Она закончила одеваться и села на разобранную кровать. Когда ее любовник вернулся, по его бледному лицу Катя поняла, что случилось нечто ужасное.
– Это невероятно, – пробормотал растерянно де Базен, глядя на Катрин, – это невозможно! Теперь все потеряно, Катрин! Они убили его!!!
Около ста тысяч пленных было привезено в Мансур разными отрядами сарацин. Под присмотром евнуха Джемаля короля, его братьев, баронов и рыцарей, захваченных вместе с ним, заковали в цепи и разместили в большом доме судьи Факар-Эддина-Ибрагима. Знатные мусульмане и полководцы приходили посмотреть на короля и не верили, что этот несчастный умирающий и есть тот всемогущий король франков, от одного имени которого всего несколько месяцев назад они приходили в ужас и молили Аллаха о спасении. Людовик так отощал, что кости просвечивали сквозь кожу, и фигура его приобрела угловатые очертания, он был слаб, все думали, что он вот-вот умрет. Но физическая слабость никак не вязалась с той необыкновенной твердостью духа, которая всегда была присуща монарху, а в плену лишь усилилась.
Каждый день он молился и поминал в своих молитвах погибших и плененных подданных, семью, ожидавшую его в Дамьетте, мать, которая правила Францией в его отсутствие. Он читал бревиарий – сарацины нашли эту книгу среди захваченного добра и вернули ему, чтобы сделать приятное. Он с достоинством отблагодарил их, и теперь те немногие подданные, что оставались у него, слушали его чтение. Людовик продолжал поститься и придерживался обычного воздержания в пище несмотря на то, что был истощен. Благородное спокойствие и образцовое поведение пленного короля снискали уважение у судьи, в доме которого он жил. Тот самолично принял решение об улучшении условий содержания монарха и даже навещал его вечерами, и тогда Людовик, верный своему стремлению обратить в истинную веру каждого человека, объяснял ему суть христианской веры, забывая, что перед ним сидит его враг и противник. Судья Факар-Эддин-Ибрагим с уважением выслушивал монарха, но после отвечал кратко, но веско, что вера побежденных потому и неверна, что это вера побежденных.
