Туран-шейх выскочил на улицу, и тут его настиг кинжал асассина. Он попал ему в бедро, султан, прихрамывая, бросился дальше, зовя на помощь своих воинов. Он приближался к деревянной смотровой башне, Сейфулла мчался за ним, презрев опасность. Султан навалился плечом на дверь и, сжимая в руке меч, морщась от боли, начал подниматься. Он не мог понять, куда делись его воины и его друзья, не мог поверить, что все отвернулись от него.
Поднимаясь в очередном пролете, он увидел из окошка, как на площади перед его дворцом лежат трупы, которые мамлюки укладывают рядом друг с другом. То были тела его друзей. Туран-шейх взвыл от ярости, но тут же услышал шаги поднимающегося убийцы и повернулся к нему лицом. Красавец и урод посмотрели друг другу в глаза. Молчание между ними продолжалось секунд десять, за это время они многое сказали друг другу. В окне они оба увидели, как мамлюки направляются к башне. И тогда Сейфулла набросился на султана. Их сабли со звоном встретились, началась борьба. Сейфулла оттеснял султана наверх, заставляя подниматься, султан же занимал более выгодную позицию, находясь выше Сейфуллы, и наносил косые рубящие удары, надеясь выбить оружие из рук противника. Нож в бедре мешал ему двигаться, Туран-шейх понимал, что он вряд ли спасется, мамлюки уже окружили башню и подожгли ее, но сдаваться молодой султан не привык. Башню застилало едким дымом, оба противника начали задыхаться, глаза слезились, снизу уже начал подбираться огонь. В пылу борьбы Туран-шейх попытался спихнуть Сейфуллу в пролет, Сейфулла покачнулся и упал вниз, а султан вывалился в окно. Туран-шейх поднялся, заметив невдалеке свой меч, он бросился к нему, но дорогу ему перегородили мамлюки. Впереди, хладнокровно созерцающий своего слабого противника, стоял Бейбарс, возле него – Мах-эд-Сарат. Султан с ненавистью сплюнул в сторону Бейбарса.
– Грязный пес! – крикнул он. – Рабом был – рабом и остался! Неблагодарный шакал!
– Тебе не испортить мне настроения, Туран-шейх, за тебя говорит страх, – промурлыкал Бейбарс. – Умирать страшно, всемогущий султан, не правда ли? Еще недавно ты упивался победой и восхвалениями – и вот ты уже одинок, и никто не защитит тебя. Моли меня о пощаде!
– Зачем? – Туран-шейх, поморщившись от боли, выпрямился и вспомнил про Факр-Эддина. – Неужели ты думаешь, что сын великого Негем-эд-дина и потомок Малик-Камиля, которому без боя сдавались армии христиан, станет молить о пощаде своего раба?
– Тогда ты умрешь! – Бейбарс вытащил меч из ножен и бросился на султана. Туран-шейх метнулся к реке, призывая на помощь своих воинов, но никто не откликнулся на его зов. Мамлюки бросились преследовать его, по нему открыли стрельбу из луков, и никто не заметил, как из полыхающей башни вышел человек, прикрываясь горящим плащом, который он бросил на землю, и тут же исчез, затерявшись среди шатров и построек.
Испуганные христиане с кораблей наблюдали за тем, как султан Египта вбежал в воду, как одна за другой его настигали стрелы, потом его догнал Мах-эд-Сарат и рубанул саблей. Султан медленно повернулся лицом к берегу и упал на колени.
– Что теперь ты скажешь? – спросил Мах-эд-Сарат, поднимая за волосы лицо султана.
– Так было написано, – прошептал Туран-шейх, сглатывая кровавую слюну. Перед его глазами калейдоскопом проносилась жизнь, и ему казалось, что мать обнимает его мягкими руками и целует ему лицо. Но то были воды Нила, принимавшие в себя еще одну жертву жестокой борьбы за власть. Ему послышался голос. Голос его Амиры, она хотела спасти его еще раз. Его грудь вдохнула воздух, от волнения ему стало душно, он чувствовал: она рядом.
Бейбарс подошел к султану, оседавшему в воду, достав кинжал, распорол ему вздымавшуюся грудь и вырвал сердце. Туран-шейх угасающим взглядом посмотрел на него, потом голова его запрокинулась, он упал, и воды реки сомкнулись над ним.
– Возьми отряд и вернись в Мансур, – сказал Бейбарс Мах-эд-Сарату, сжимая в руке горячее сердце Туран-шейха. – Убей всех, кто верен ему. Всех из этой проклятой семьи!
Мамлюки бросились с воплями на корабли, начали угрожать пленникам голосом и жестами, повторяя на своем языке, что теперь они уничтожат всех франков, христиане в спешке начали исповедоваться друг другу, предчувствуя скорую гибель. Но окрик Бейбарса остановил жаждущих резни сарацин.
– Я сам решу, когда их убить, – рявкнул Бейбарс, Мах-эд-Сарат собрал отряд и отправился в Мансур, а бей пошел в шатер короля.
Людовик знал уже, что произошло, он сидел спокойно в шатре в окружении своих рыцарей. Они ждали новой бури.
Бейбарс ворвался в шатер короля с окровавленными руками, держа в правой руке сердце султана.
– Что ты дашь мне в награду, король, – пьяный от победы, кричал Бейбарс, – мне, убившему твоего врага?
Людовик молча, с сочувствием смотрел на нового хозяина Египта. Бейбарс не знал, почему король не радуется смерти султана, его начинало бесить спокойствие монарха.
