Услышав это, король наотрез отказался давать такую клятву. Он заявил, что предпочитает умереть добрым христианином, нежели жить в ненависти к Господу и Богородице. Король обещал исполнить все условия, но клятву принести отказался. Мусульмане начали угрожать ему смертью, братья короля умоляли принести клятву, но Людовик стоял на своем. Епископы и патриарх Иерусалимский, который попал в плен к мамлюкам после убийства султана, просили короля согласиться, но Людовик оставался непреклонен. Видя, что угрозы смерти на короля не действуют, Бейбарс подумал, что поступить так королю посоветовал патриарх, и велел отрубить ему голову. Сарацины схватили старика, поставили его на колени и привязали руки к столбу так сильно, что из-под ногтей брызнула кровь.
– Сир, – из последних сил крикнул несчастный, – ради Бога, поклянитесь смело, я возьму на свою душу весь грех клятвы, принесенной вами, ведь вы ее сдержите.
Людовик устоял и перед угрозами, и перед мольбами и не принес присяги, которой от него требовали мусульмане.
Неожиданно Бейбарс отменил свое решение о казни патриарха и не стал требовать от короля произнесения клятвы. Он созерцал молча гордого короля, который стоял перед ним, в то время как вождь мамлюков сидел – дерзость, которую не мог себе позволить султан. Злобные черные глазки бея метали громы и молнии, но лицо его оставалось спокойным. В такие моменты он начинал сожалеть о том, что агент Старца Горы погиб при попытке убить султана, и о том, что он сам поддался соблазну получить выкуп вместо того, чтобы доставить себе удовольствие, замучить дерзкого пленника и истребить все его войско. Это гарантировало бы мир лет на сорок, христиане разом бы лишились своих лучших предводителей, но золото прельщало алчного Бейбарса, и он сдерживал в себе кровожадные порывы.
Королю разрешили удалиться в шатер, пока эмиры обдумывали свои дальнейшие действия. Людовик ІХ ушел, поддерживаемый Жоффруа де Сержином и Вильямом Уилфридом. В тот день пленникам не давали еды, король был все еще очень слаб после перенесенных болезней и переживаний, многие его приближенные опасались, что сарацины согласились отпустить его только для виду, а на самом деле дали ему медленно действующий яд. Де Сержин, несмотря на протесты короля, пробовал всю его пищу, но чувствовал себя нормально, и они с Уилфридом решили, что все это не более чем слухи.
Оставив короля на время одного, двое друзей вышли из его шатра и сели под пальмой, обсуждая переговоры и строя предположения о дальнейшем развитии ситуации. Большинство крестоносцев из числа тех, что султан предполагал освободить в первую очередь, содержались под стражей на галерах, на суше стояли только палатки короля, его братьев и тех послов, что вели переговоры с султаном. По лагерю ходили слухи, что некоторые сарацины, впечатленные достойным поведением французского монарха, хотели сделать Людовика ІХ как самого гордого христианина, которого они когда-либо знали, султаном.
Вильям и Жоффруа обсуждали все эти сплетни и не заметили, как в шатер короля проник человек в бедуинской одежде.
Людовик ІХ устало опустился на колени перед распятием и молился, умоляя Господа ниспослать его народу свободу, пусть даже ценой его жизни. За дни плена король почувствовал себя ближе к Богу, словно лишения и болезни, перенесенные им, помогли ему найти нужный путь. Он чувствовал его, он верил, что Бог не покидает его, и как бы тяжело ни было королю, он приходил и облегчал его страдания.
Король услышал шорох за собой, но повернулся только когда кто-то произнес на арабском:
– Я пришел, чтобы забрать твою душу.
Король повернулся и увидел надвигающуюся на него тень человека. Сейфулла сильно пострадал в пожаре и при падении, но за неделю он восстановил силы и решил завершить свою миссию во что бы то ни стало. Его меч просвистел в воздухе, но король пригнулся, и меч срубил лишь несколько волосков на его голове. Лицо человека было ужасным, Людовик подумал, что сам дьявол пришел за ним и встретил следующий удар крестом, который сорвал со стены. Вся это происходило безмолвно, у короля даже не было времени позвать на помощь. Он был вынужден один на один противостоять убийце, но был пассивен, понимая, что перед ним он безоружен.
Сейфулла занес меч для нового удара, но тут кто-то крепко схватил его за кисть и развернул к себе. Тут же агент получил сильнейший удар в живот и челюсть и присел от неожиданности. Когда убийца осел, король увидел, кто стоит перед ним, и перекрестился. Лицо его заступника было скрыто под кожаной маской.
– Не бойтесь, сир, – сказал он, отвлекаясь на время от Сейфуллы, – я – Последний Рыцарь.
Король кивнул, но в этот момент Сейфулла схватил Рыцаря за ноги и повалил на пол. Они сцепились и, двигая мебель, принялись кататься по земляному полу. Рыцарь оттолкнул Сейфуллу ногами, и тот отлетел на стол. Раздался треск ломающейся мебели.
