– Это не недоразумение, – возразил король. – Герцог со свойственной ему одному проницательностью увидел в вас настоящего рыцаря, отважного, смелого, честного. Ваши поступки говорят о вас больше, чем имя. Я знаю, что вы не отреклись от Христа, когда были в тюрьме, знаю, что не бросали своих товарищей на поле боя, вы спасали не раз успех кампании, а сегодня вы спасли жизнь своему королю. Я думаю, и половины этих дел достаточно для того, чтобы провозгласить вас рыцарем. Встаньте на колени.
Вадик покорно опустился перед монархом, от волнения у него помутилось в глазах. Сейчас произойдет то, о чем он читал в книгах, то, что он хотел увидеть так давно. И пусть стоят они не в роскошном готическом соборе, а в шатре, пусть вокруг него не толпы народу, а только верные друзья, пусть его нечем подпоясать, и нет доспехов, чтобы облачить его, он счастлив, потому что это заслуженная награда, и он признает это даже перед самим собой.
Король слегка коснулся мечом его плеча, Вадик счастливо улыбнулся, взглянув на своего монарха, а Людовик вдруг залепил ему звонкую пощечину. Улыбка исчезла с лица парня, но он не успел больше никак отреагировать, потому что король провозгласил:
– Поднимитесь, сир Вильям Уилфрид, отныне вы рыцарь и должны нести знамя веры и преданности Господу, Франции и ее монарху.
Когда все поздравили его с новым званием, Вильям отозвал Жоффруа в сторону и спросил, за что король ударил его.
– Это часть ритуала, – ответил де Сержин, немного удивленный тем, что Вильям прежде не участвовал при ритуале посвящения. – Тем самым рыцарю напоминают, что он всего лишь простой смертный и должен не забывать о смирении.
Покушение на короля стало катализатором продвижения переговоров. Опасаясь, как бы выкуп не уплыл из рук, Бейбарс и его эмиры ускорили заключение соглашения. На следующий день, 6 мая 1250 года, Жоффруа де Сержин на восходе солнца отправился в Дамьетту, где был радостно встречен всем городом. Согласно договору, христиане должны были в срочном порядке покинуть город, взяв с собой только самое необходимое, остальное планировали забрать позже, вместе с ранеными и больными.
Сборы проходили в спешке, на улицах творилось столпотворение из христиан, стремящихся покинуть город, который они удерживали 11 месяцев. Рыцари и матросы, защищавшие город, помогали женщинам и детям, распределяя их по галерам, готовым отчалить в Акру. Королеву, еще не оправившуюся после родов, посадили на корабль вместе с принцами. Катрин Уилфрид должна была следовать на том же корабле, что и королева, Жоффруа де Базен подгонял ее и Николетту, пока они упаковывали вещи.
– Как же я оставлю здесь мальчиков? – возмущалась Катрин. – Что вам стоит перенести двоих детей на корабль?
Речь шла о детях, больных скарлатиной. Де Базен объяснял, что королева и дети следуют на одном корабле с Катрин и лучше не рисковать здоровьем принцев.
– Их привезут потом вместе с остальными больными, лучше позаботьтесь о себе.
Катрин взяла с собой все ценные вещи, включая ожерелье, которое уже начинала ненавидеть. Пакито долго ловил под кроватью Синтаксиса, который, почуяв подготовку к отъезду, спрятался от всех. Наконец мадам Уилфрид в сопровождении Николетты, Николя, Мари, Пакито и де Базена вышла из города. Возле кораблей царила суета и неразбериха, и только при помощи оруженосцев де Базена группа смогла пробиться к галере, где была королева. Де Базен помог им подняться на палубу.
– Как! – воскликнула Катя, увидев, что он собирается вернуться на берег, – вы не поедете с нами?
– Нет, мадам, – ответил де Базен, – я должен следовать на другом корабле. Мы обязательно увидимся с вами, но сейчас я должен идти.
Катрин отпустила его, понимая, что им лучше не привлекать к себе излишнего внимания. Де Базен и так уже извел себя и ее угрызениями совести. Лучше им пока побыть отдельно.
Де Сержин подошел к де Базену, как только отчалила первая галера. Он не ожидал увидеть его живым и здоровым, в том состоянии, в каком рыцаря грузили на галеру легата во время отступления, все уже считали его за покойника. После того, как де Базен вкратце рассказал ему о своем выздоровлении, Жоффруа де Сержин вернулся к делу.
– Вы останетесь с кораблем, на который будут сажать освобожденных пленников? – спросил он у него.
– Да, – ответил де Базен.
– Я опасаюсь, что мамлюки в последний момент передумают, – решил открыться де Сержин. – Королю уже не раз угрожала смертельная опасность, для Египта он даже после поражения представляет большую угрозу. Не представляю, как можно обезопасить его. Ведь мы безоружны.
– Не волнуйтесь, сир де Сержин, – с улыбкой загадочно подмигнул де Базен. – Я уже подумал над этим.
