Разделять и властвовать, ослаблять своих противников, натравливая одних на других, – это вечное правило политиков, которому испокон веков следуют все сильные мира сего. Оно редко подводит, несмотря на то, что порой этими политиками движет не правосудие, а жалкое стремление к абсолютной власти.
Людовик ІХ не придерживался этого правила, и он смог доказать, что милосердие, доброта, справедливость могут подчинить человека больше, чем власть и сила. Когда до него доходили слухи, что между знатными людьми или монархами ведется война за пределами его королевства, он посылал к ним послов, чтобы помирить и устройство мира порой обходилось ему великими затратами. А когда он узнавал, что у него есть враг или завистник, он призывал их к себе, привлекал щедростью и давал помощь, когда они нуждались, и враги становились его верными союзниками. Он умел действовать мудро, не унижая человека, не демонстрируя ему свою власть, действуя убеждением, верный самому себе, он покорял людские сердца. «Милосердие и истина охраняют королей, щедрость укрепляет королевство», – цитировал Священное Писание Папа, приводя пример Франции, которая была оберегаема и хранима во времена правления Людовика ІХ и блистала среди других королевств, как солнце, чьи лучи согревают не только тело, но и душу. Ее лучи распространялись повсюду, щедро одаривая теплом людей.
Венсен представлял собой типичный средневековый городок, с вытянутыми улицами, церквями и монастырями, соборами, мастерскими и лавочками. Вокруг каждого дома были зеленые пространства, где устраивали огороды, улицы не были вымощены, повсюду бродили курицы и собаки. Только центральная площадь с ратушей была мощена, и на ней очень часто устраивали ярмарки и рынки.
Для короля и его свиты десять лет тому назад был построен огромный дом, больше напоминавший замок, с длинными широкими лестницами, ведущими в сад, высокими арками во въезде во внутренний двор, балконами на верхних этажах, с которых можно было наблюдать за всем городом, представавшим отсюда как на ладони. Отсюда же был виден бесконечный зеленый массив Венсенского леса, куда ездили охотиться, и можно было часто слышать по утрам веселый перелив охотничьих рогов.
Нас поселили во дворце, поскольку король очень опасался за жизнь донны и старался держать ее возле себя. Донна никак не решалась рассказать королю о том, что Последний Рыцарь находится во Франции, и решила, что сделает это во время праздника, когда окажется рядом с монархом. Спасение донны было объявлено главной причиной празднества, но были и другие причины веселиться – король смог убедить англичан в том, что не намерен вмешиваться в их дела, как то делали его предшественники, своей любезностью и теплым приемом он смягчил холодное сердце Генриха, и они заключили мир, обещая быть друг другу добрыми соседями.
Подготовку праздника взял на себя де ла Марш, вся дичь и все продукты подвозились к замку, скапливались на главном дворе, поварята и прислуга суетились днем и ночью, жар в печах не угасал ни на минуту, потому что король планировал накормить весь город и всех, кто прибудет на праздник. В Венсен стекались отовсюду бедняки и попрошайки, предвкушая пиршество и гонимые жаждой утолить голод, съезжались бродячие артисты, которые развлекали публику на площадях и перекрестках города. Многие из простолюдинов не знали, кто такая Анна, и считали, что король устраивает праздник в честь святой Анны, матери Богородицы, но подобное заблуждение никого не смущало, поскольку праздник обещал быть веселым.
Комната, отведенная донне, была огромной, а сентябрьские вечера становились все прохладнее. Донна постоянно просила топить камин в ее спальне, Николетта следила, чтобы распоряжение Анны выполнялось, и даже ночью поднималась, входила в спальню донны и подбрасывала в угасающий очаг дрова, чтобы прогнать прочь осеннюю сырость. Комната была обращена окнами на восток, по утрам ее заливал яркий свет восходящего солнца, и донна просыпалась довольно рано.
Еще в день приезда она обошла свои покои и осталась ими довольна, разве что в углу рядом с кроватью была натянута огромная паутина, увешанная дохлыми мухами, но Николетта прибралась в комнате, смахнув паутину одним движением метлы.
Наутро донна открыла глаза, и первое, что она увидела, была совершенно новая паутина, переливающаяся в лучах восходящего солнца, и паук, весьма довольный собой, восседавший в ее центре. Донна некоторое время полюбовалась произведением своего соседа, но после решительно смахнула паутину.
