Пока нам помогали подняться, заворачивали нас в одеяла и сухие плащи, которые заботливая Николетта успела всучить Винченцо, пока мне помогали перевязать Герцога, к месту битвы приехал граф де ла Марш. Я была в таком шоке от произошедшего, что разрыдалась у него на груди, едва он прижал меня к себе. Голова раскалывалась, перед глазами все кружило, должно быть, у меня было сотрясение мозга от удара о мостовую. Но среди этой неразберихи, пока граф сажал меня на коня, заворачивая плотнее в плащ, который промок тут же, потому что платье было насквозь мокрым и с юбок стекали потоки воды, одна только мысль кружила в голове: Последний Рыцарь Короля снова рядом со мной! Я была уверена, что он остался в Палестине, но он вернулся вместе с нами во Францию. Зачем? И кому нужно убивать меня теперь, когда поход закончен?
Меня начала бить дрожь, потому что вспомнилась подброшенная в постель змея и падение с лошади. А теперь и пятеро наемных убийц, напавших на нас в тот момент, когда мы шли без охраны по городу. Кто-то намеренно хочет избавиться от донны, но кто? И почему?
Я рассказала обо всем этом де ла Маршу, рассказала сумбурно, сбиваясь, говоря про Последнего Рыцаря, про свои подозрения на де Бове, теряясь в догадках о причине такой ненависти ко мне.
– Возможно, – осторожно начал де ла Марш, – ваш тайный враг вовсе не де Бове.
– Я не знаю другого человека, который ненавидел бы меня так же сильно, как архиепископ. Я никому не делала зла, трудно предположить, кто еще может желать мне смерти.
– Возможно, вам не стоило возвращаться ко двору короля, донна. Уверен, что если вы уедете, вас никто не станет больше преследовать.
– Но я не могу, – возразила я. – По крайней мере, не сейчас.
– И потом, меня очень тревожит этот рыцарь, что спасает вам жизнь. Что если ваш враг – это он?
– Это абсурд, граф, – заявила я, решительно отметая подобную версию. – Он спасал мне жизнь все время, помог сбежать из дворца султана, провел через пустыню, переправил в Палестину – да у него была тысяча шансов убить меня так, чтобы этого никто не узнал.
– А если у него есть свой особый расчет? Возможно, он подобным образом добивается вашего доверия? Змею мог подбросить вам он же, просто вытащил ее из-за пазухи, – де ла Марш немного растерянно пожал плечами, словно не был сам до конца уверен в возможность такого варианта. Я не могла не заметить смутного беспокойства, которое вдруг начало шевелиться где-то в глубине души, словно мое подсознание начало понимать нечто, что сознанию было неизвестно. Жест графа задел меня за живое, и я не знала почему.
– Она же была ядовитая!
– Кто вам это сказал? Он же, не так ли? А когда вы вернулись, змея исчезла, и подтвердить, что она опасна, уже никто не мог.
– Не знаю… – неуверенно протянула я. – Какой здесь может быть расчет?
– Возможно, он посланник Бейбарса? Ведь вы же стали названной сестрой султана? Может, дело в этом?
Я не знала, что ему сказать на это и умолкла. В доме графа мы тут же легли спать, я долго поворачивалась в постели с боку на бок, все тело болело от синяков, на шее от удавки осталась темная полоса, из памяти не желали уходить подробности уличной схватки, безжизненные глаза Николя, чье тело тоже находилось в одном с нами доме, раненый Герцог и Он, тот, что появляется в минуты, когда мне грозит смертельная опасность. Кто же он – вестник смерти или ангел-хранитель?
Герцог быстро шел на поправку, ранение, хоть и было глубоким, не затронуло органы, и дядя донны отделался лишь большой потерей крови. Вильям Уилфрид и Катрин не пострадали, Пакито пережил глубокое потрясение, но именно его все чествовали как спасителя, и он был горд, что так быстро нашел дом графа де ла Марша в незнакомом городе. От донны он не отходил ни на шаг, ластился к ней, настороженно встречал каждого, кто не входил в круг ближайших друзей. Анна тоже вскоре оправилась, и на третий день после происшествия все они смогли присутствовать на отпевании Николя.
На Людовика ІХ известие о покушении на донну произвело тяжелое впечатление. Он пожелал, чтобы расследование было тщательным, и все убийцы, оставшиеся в живых, были найдены и наказаны. Один из бандитов сбежал, трое были убиты, а тот, что был пойман, повторял одно и то же: их никто не нанимал, целью нападения был грабеж. Его повесили в назидание всем остальным, а король пожелал, чтобы донну охраняли, и де ла Марш приставил к ней охрану из собственного подразделения.
Карьера графа шла в гору, мало кто теперь отваживался напоминать ему о старом грехе, совершенном в дни, когда Франция жила под регентством Бланки Кастильской. Он был доволен жизнью, наслаждался почетом и растущим состоянием.
Несмотря на то, что он предложил Анне жить у него, донна вскоре сняла апартаменты в доме на набережной Сены, откуда был виден собор Парижской Богоматери. Первым посетителем их нового жилища стал архиепископ де Бове. Он появился в день переезда, под вечер, когда Вильям Уилфрид и Катрин ушли гулять по набережной, оставив донну с Герцогом дома.
