– Подождите, Ваше Величество, – Анна обернулась к королю, – не нужно больше никого убивать. Было уже достаточно смертей. Граф запятнал себя достаточно, слава о нем разойдется далеко. Позвольте ему уйти. Пусть он сам выбирает для себя путь. Казнив его, вы не дадите ему возможности оказаться лицом к лицу с самим собой.
– Послушайте донну, сир, – де Бове поддержал донну, – дайте ему возможность покаяться.
Людовик посмотрел сначала на Анну, затем на де Бове. Хоть в чем-то мнение этих двоих, наконец, совпало.
– Отпустите его, – приказал король, и стража отошла от де ла Марша. – Граф де ла Марш, отныне вы лишаетесь всех званий и титулов, имущества и наград. Вы вольны идти, куда вам вздумается, но я запрещаю вам впредь появляться при дворе.
Граф медленно повернулся и побрел прочь. Толпа расступилась перед ним, и вслед ему послышались угрозы, проклятия и плевки. Затем толпа сомкнулась, и тогда всеобщее внимание к себе приковал один единственный человек, который стоял все это время молча на площади, перетягивая кровоточащее бедро ремнем.
– Ты спасал много раз донну Анну, ты спасал наш лагерь от нападений бедуинов, ты спасал меня. Все мы чем-то обязаны тебе, но никто не знает, кто же ты, Последний Рыцарь Короля? – прозвучал голос Людовика.
Последний Рыцарь опустился на колено, несмотря на то, что это стоило ему усилий.
– Ваше Величество, однажды я уже отвечал вам на этот вопрос. Я – человек. Всего лишь человек, который в силу обстоятельств оказался замешанным в эту историю. Видит Бог, я лишь хотел помочь, но так, чтобы мне не пришлось открывать свое лицо, поэтому я надел маску, не желая оставлять свой след в истории похода. Я следил за вами, радовался вашим победам, горевал вместе с вами над неудачами. Очень часто, когда я хотел помочь вам или донне, ваши друзья опережали меня, и мне удавалось оставаться в тени. Вчера, государь, мне пришлось выступить открыто, потому что в опасности оказалась женщина, которая все это время вызывала мое восхищение. Сейчас, когда я уверен, что она в безопасности и сможет спокойно продолжать свой путь, позвольте мне, сир, сохранить мою тайну. Это было бы величайшей милостью для меня.
– Встань, Рыцарь, теперь, когда ты стоишь перед всеми, я готов рассказать, как ты дважды спас меня, предупреждая об опасности нападения на лагерь и отстраняя занесенный меч. Я благодарен тебе за это и обещаю быть милостивым к тебе, кем бы ты ни оказался. Будь ты христианин или мусульманин, преступник или знатный человек, не бойся ничего, открой нам свое лицо, ибо доблести твои говорят за тебя.
Рыцарь послушно поднялся и подошел ближе, поднявшись на несколько ступеней к королю. Все замерли в ожидании того момента, когда тот, кого они считали за демона, откроет свое лицо. Рыцарь повернулся к донне Анне, она стояла, молча наблюдая за ним, в окружении тех, кого он хорошо знал.
– Прежде чем сделать это, донна Анна, я хотел бы попросить у вас прощения. Мое лицо может не только удивить, но и испугать вас, но я пойму все, даже ваш гнев. Он будет справедливым, ведь я не всегда был перед вами в маске.
С этими словами Рыцарь поднес руки к своей кожаной маске, и донна, испугавшись всех своих прежних фантазий о его изувеченном лице, прикрыла глаза руками, не в силах встретиться лицом к лицу с причиной своих страхов.
Послышались возгласы публики, охи и ахи, удивленные крики ее друзей.
– Быть не может! – послышался ей вздох Катрин Уилфрид, и Анна не могла никак заставить себя взглянуть на Рыцаря, не понимая до конца реакцию людей.
– Донна Анна, – ласково раздался рядом голос Рыцаря, – неужели вы так боитесь меня, что даже не хотите видеть?
Донне Анне стало стыдно.
– Я боюсь самой себя, мой добрый рыцарь, – пробормотала она.
– Донна Анна, его незачем бояться, – раздался радостный голос Катрин. Ее так и распирало от счастья, и голосок звенел совсем рядом. Донна открыла глаза, медленно опустив руки с лица, но Последний Рыцарь в этот момент опустился перед ней на колено и низко наклонил голову. Она лишь увидела его густую шевелюру и услышала голос:
– Донна Анна! Я клянусь вам в верности и преданности. Пока я жив, я буду служить вам и почту за большую честь, если вы не оттолкнете меня.
– Встаньте, мой рыцарь, – раздался твердый и решительный голос донны, – и простите меня за эту слабость. За то, что вы столько раз спасали меня и моих друзей, я должна служить вам, а не вы мне.
Рыцарь медленно поднялся, и донна Анна, не без трепета, посмотрела ему в лицо и наконец увидела того, кто всегда шел рука об руку с ее Смертью.
