Виктор был подавлен после очередной разгромной статьи критиков. Как и в годы юности, он снова стал сомневаться в себе, в своих способностях, но прежде всего в людях. Сущность человеческой природы он очень хорошо знал. Сначала люди избирают себе идола, избранника, праведника, восторгаются им какое-то время, а потом начинают ругать его за те же работы, которыми они до этого восторгались. Виктору потихоньку стало казаться, что он лишь проходимец, присвоившей чужую славу. А когда нейросетью Experience была выпущена «Прогулка по Венеции» писатель полностью пал в уныние:
«Если уж машина пишет лучше, чем любой писатель, то что тогда могу написать я, никчёмный воришка, который только и сделал, что украл чью-то блестящую карьеру.»
Такие размышления стали доводить маэстро до сильных истерических припадков. Ситуация выходила из-под контроля: Виктор даже подумывал о суициде, но не успел претворить план в действие. Утром следующего дня, он и вовсе не смог встать с кровати…
Врачи сказали, что из-за сильных стрессов у Виктора отнялись ноги. Теперь, став инвалидом, писателю был необходим проводник, помощник, способный отдать всё своё время для присмотра над Виктором, и в тоже время способный помочь ему со своими страхами. Зернилов сам настоял на том, чтобы его опекуном стал Андрей. Брат в это время работал в одной небольшой адвокатской конторе. В отличие от своего «гениального» брата (который был старше его на почти на 6 лет) Андрей ничем особым из толпы не выделялся. Лишь своим добродушием и качественному подходу к работе, но не все это ценили. Андрей учился на стабильную «четвёрку», в компании был второстепенным лицом. Создавалось ощущение, что парень навсегда останется в тени, из-за своей чрезмерной невзрачности. Самому же парню так не казалось. Он знал, что не обладает особенным даром, как случилось с братом, а потому выбрал собственный способ достижения личного успеха — выдержка. Андрей поступил в университет областного городка, и отучившись на адвоката, стал обкатывать полученные знания на практике. Год за годом, и вот он уже проверенный и надёжный специалист с солидным гонораром за свои труды. Но тут собственный брат в беде! Что же делать? Помочь Виктору, но потерять всё так бережно накопленное или проигнорировать просьбу и оставить всё как по-прежнему. Андрей, не раздумывая, поехал стремглав к брату в Москву.
В больничной палате, пропитанной хлором, состоялось воссоединение Зерниловых. Они не встречались с тех пор, как умерли их отец и мать. После утраты родителей лет десять назад, их пути на долгие годы разошлись. Виктор успел прийти к величию и потерять всё, Андрей же сумел стать стабильным «середняком» в адвокатском кругу. И вот теперь, они снова вместе. Андрей подошёл к койке Виктора, прослезился, нагнулся и прошептал:
— Ну здравствуй брат. — Виктор не замедлил ответить взаимностью: — Привет, Андрей. Очень рад тебя видеть.
Через два дня Виктора выписали, и Зерниловы стали жить вместе в просторной квартире очень элитного комплекса. Жили братья за счёт накоплений Виктора, полученных с продаж книг. Андрей выполнял все обязанности по дому: стирал, готовил, убирал, покупал продукты. Виктор же пытался сочинять рассказы для своего неоконченного сборника. Но каждый раз писателю становилось всё сложнее и сложнее: строчки «не клеились», тексты звучали как-то фальшиво, и из-за этого Виктору приходилось по нескольку раз переписывать и исправлять одни и те же куски текста. Наконец, домучив сборник; дописав последний рассказ, писательское вдохновение Виктора полностью иссякло. Конечно, он пытался что-то начеркать ещё, но всё было тщетно. Состояние Виктора всё ухудшалось из-за пережитых им неудач. И разорвать этот порочный замкнутый круг страхов Виктора у Андрея всё никак не получалось.
Виктор проснулся. Позвал Андрея, чтобы встать с кровати, но он не подходил. Пришлось делать всё самому Виктор опёрся на руки и начал ползти в сторону коляски. Ноги волочились за телом, и никак не хотели слушаться хозяина. Ценой огромных усилий Виктор добрался до коляски и кое-как влез в неё.
Зернилов поехал на кухню, чтобы узнать почему нет Андрея. На пути ему встретился порог-поребрик, и еле-еле переехав его Вик оказался на кухне. На столе увидел записку на пожелтевшем клочке клетчатой бумаги:
«Вик, если ты опять встал без моей помощи, то знай, что я уехал за продуктами в соседнее село. Никуда не выезжай, ради твоей же безопасности, и дождись меня. Твой брат.»
