Моя задница немела на твёрдом полу, поэтому я очень медленно переместился в другую позу, стараясь не привлекать к себе внимания. Сандэнс встал с кружкой в руке, прошёл три шага до телевизора, нажал кнопку питания, а затем по очереди на каждый канал, пока не добился приемлемого изображения.
Тренеры вспыхнули: «Мне нравится эта. Забавно». Сандэнс отшатнулся к своему креслу, не отрывая глаз от коробки. Теперь оба, не обращая на меня внимания, наблюдали, как женщина, чей голос звучал прямо из новостей Radio Four, рассказывала эксперту по фарфору о своей коллекции чашек с изображением пекинесов.
Я больше не слышал детей по телевизору, ожидая возвращения «Мерседеса». На экране женщина старалась не показывать, как сильно она разозлилась, когда эксперт сказал ей, что фарфор стоит всего пятьдесят фунтов.
Тот, кто окрестил Фрэмптона «Да-да», был гением: это было единственное слово, которое он сказал любому своему начальству. Раньше это меня никогда не беспокоило, поскольку я не имел с ним прямого отношения, но всё изменилось, когда его повысили до руководителя британского отдела разведки в СИС (Secret Intelligence Service). Фирма использовала бывших сотрудников SAS, таких как я, да и вообще кого угодно, возможно, даже моих новых друзей здесь, в качестве агентов, причастных к сомнению. Отдел разведки традиционно возглавлял сотрудник разведывательного отдела (IB), высший орган разведки. Фактически, всей службой руководят сотрудники разведывательного отдела для сотрудников разведки; это те самые парни и девушки, о которых мы читаем в газетах, набранные в университете, работающие в посольствах и использующие в качестве прикрытия обычные назначения в МИД. Однако их настоящая работа начинается в шесть вечера, когда обычные дипломаты начинают свои коктейльные вечеринки, а сотрудники разведки начинают собирать разведданные, распространять дезинформацию и вербовать источники.
Вот тут-то и появляются такие мерзавцы, как я, выполняя, а порой и убирая, грязную работу, которую они проделывают, заодно закидывая себе в глотки бутерброды с крабовой пастой и «Афтер Эйт». В такие моменты я им завидовал.
«Да-мэн» тоже. Он учился в университете, но не в одном из двух лучших.
Он никогда не был представителем элиты, IB, но, вероятно, всегда хотел им быть.
Но он был просто не из того теста. Его прошлое – работа в Управлении специального обеспечения, подразделении, где лохматые техники и учёные работали над электроникой, системами связи, электронным наблюдением и взрывными устройствами. Он руководил отделом связи в британской полиции, но никогда не работал в полевых условиях.
Я не понимал, почему Фирма вдруг изменила систему и позволила взять управление в свои руки человеку, не являющемуся членом Международного бюро расследований. Возможно, со сменой правительства они решили, что им стоит выглядеть немного более меритократичными, внести пару корректировок в систему, чтобы выглядеть лучше и не раздражать политиков, возвращающихся в Уайтхолл, вместо того, чтобы слишком сильно вмешиваться в то, что происходит на самом деле. Так кто же лучше всего справится с управлением, чем тот, кто не является членом Международного бюро расследований, кто лизёт задницу от завтрака до ужина и делает всё, что ему скажут?
Как бы то ни было, он мне не нравился и никогда не понравится. Его точно не было в моём списке быстрого набора, это точно. В тот единственный раз, когда я с ним напрямую связался, работа провалилась из-за того, что он предоставил недостаточное количество комплекта связи.
Он работал на этой должности всего семь месяцев с тех пор, как полковник Линн «досрочно вышел на пенсию», но уже не раз доказал свою некомпетентность. Единственное, что он умел делать хорошо, — это угрожать; у него не было ни характера, ни управленческих навыков, чтобы делать это по-другому. Линн, возможно, был таким же мерзавцем, но, по крайней мере, с ним можно было определиться.
Я пытался еще немного устроиться поудобнее, когда затрещала заслонка, и я услышал снаружи шум двигателя.
Они оба встали и снова надели мокрые рубашки. Сандэнс подошёл выключить телевизор. Никто из них даже не взглянул на меня. Словно меня там и не было.
Шум двигателя усилился. Двери захлопнулись, и ставни снова опустились.
В дверях появился «Да-мэн», всё ещё в костюме и с видом крайне разозлённым. Кроссовки послушно выскользнули из комнаты, словно семейный лабрадор.
Я бы не поверил, но лицо «Да-мэна» покраснело ещё ярче обычного. Он был под давлением. И снова С и его товарищи остались недовольны своим экспериментом без участия в программе.
Он остановился всего в трех-четырех футах от меня, похожий на разгневанного школьного учителя, расставив ноги и уперев руки в бедра.
«Что случилось, Стоун?» — закричал он.
«Неужели ты ничего не можешь сделать правильно?»
О чём он вообще? Всего два часа назад он хотел меня убить, а теперь отчитывает, как провинившегося школьника. Но сейчас не время об этом говорить. Сейчас самое время действовать по-крупному.
