— Обычно они появляются с первыми сумерками. Но иногда могут придти и раньше. Вон, видишь? — Герберт указал на огромное поваленное дерево. — Натты пережидают светлое время суток в таких стволах. Обычно их там около пяти существ, но может быть от двух до семи. Когда они вылезут, тебе стоит сидеть максимально тихо и вообще не шевелиться. У них очень хорошее зрение, но обоняние, вроде, не очень. Если тебя все же заметят, остерегайся лап. У каждого зверя их три пары, но две короткие и неопасные, поэтому можно считать, что лап — четыре. И если они до тебя дотронутся, о спасении можешь и не мечтать… Шио, ты простишь меня? — Герберт заглянул в спокойные глаза тортура.
— А ты уверен, что хочешь со мной общаться? Я ведь могу навредить твоему брату, — скрыл коварную улыбку Фрауль.
— Я уверен. Я просто испугался, когда ты так сделал… Понимаешь, Гутлеиф часто срывается на мне вот я и… Шио, что мне сделать, чтобы ты больше не злился на меня?
— Расскажешь мне кое-что? — лег на спину Шио, положив руки за голову.
— Что угодно! — обрадовался парень.
— Как ты попал в отряд смертников?
— Я… — Отвел взгляд Герберт. — Я же уже говорил. Я убивал людей…
— Я жду подробностей.
— Я не уверен, что мне стоит это рассказывать… — замямлил маг. — Это…
— Герберт!
— Ладно, — сдался парень. — Полтора года назад. Меня пригласили на праздник к моей тетушке. И из детей там оказался я один. Помню, что мне все это не понравилось с самого начала. Взрослые напились в первый час, а остальное время пытались напоить меня. Ты слышал о напитке под названием колдовская смерть? Его готовят маги, добавляя в мед сферы, которые буквально заставляют мозг взрываться. Этот напиток приносит сладостные ощущения, поэтому его все так любят. Вот только после третьей кружки, не важно, человек это или маг, каждый теряет контроль и становится неуправляемым. Именно такими были все на том празднике. И в какой-то момент, когда в меня вновь попытались залить эту гадость, я понял, что больше не хочу это терпеть. Я собирался подойти к родителям, чтобы сказать, что ухожу. Но передо мной снова появилась пара напившихся, и тогда… я уронил на них люстру. Я заставил две тонны хрусталя рухнуть на двух никчемных магов. И… — Герберт поднял взгляд в небо. — Я на пару секунд замер, пытаясь осознать, что сделал. А потом… я даже не знаю, как описать это чувство. Я почувствовал легкую дрожь и волнение, а после испытал желание повторить это. И я повторил. Я поднял все хрусталики, которые отлетели от люстры во время падения и направил их в людей, стоящих около столов с закусками. Что было потом, я не помню. Остались воспоминания только о том прекрасном чувстве, которое меня охватывало всю ночь. Утром я проснулся в том самом зале посреди кучи трупов. У меня жутко болели руки, на них были сильные ожоги. Думаю, кто-то пытался меня остановить, направляя на мои руки огненные сферы. Но что могут сделать пьяные недомаги против одного из лучших учеников центральной школы? Ни один из них не выжил. А я… я не испытывал чувства вины или чего-то схожего. Скорее я был в растерянности. Я не знал, что делать дальше. У меня не было желания сбежать, поэтому я решил пойти осмотреться. Тогда меня и нашли высшие маги, которым местные жители сообщили о странном шуме ночью. Меня оглушили и отправили на допрос в полумертвом состоянии. Там меня спросили: «Что произошло той ночью». И я ответил правду, сказал, что убил всех гостей. Тишина, которая воцарилась в зале суда… Я чувствовал, как все прожигают меня взглядами. И тогда последовал всего один вопрос: «Зачем?». А я рассмеялся. Не знаю почему. Мне стало так легко, когда я вспомнил то чувство… больше со мной никто не говорил. Меня снова оглушили, а очнулся я уже в камере со смертниками. Я знаю, что мне нет прощения за этот поступок. Ты можешь ненавидеть меня за это, можешь издеваться надо мной, можешь подстроить мою смерть. Но единственное о чем я жалею — страдания, на которые я обрёк, брата.
Парень перевел взгляд на Шио, пытаясь понять его эмоции. Однако взгляд тортура был таким же, как и перед началом рассказа.
— Скажи мне, Гер, — Фрауль вновь назвал мага сокращенный именем, чем вызвал непроизвольную улыбку последнего. — Ты убил своих родителей, но жалеешь только брата. Почему?
— Потому что мать с отцом мертвы, а брат еще жив… Шио, что ты теперь думаешь обо мне? — Герберт прикусил губу, ожидая ответа.
— Мы с тобой чем-то похожи, — туманно ответил Фрауль, закрыв глаза.
— И что ты хочешь этим сказать?
— В каком-то смысле я тоже стал виновником смертей моих приемных родителей и еще как минимум десятка людей.
— Но ты не в отрядах смертников…
— Ни одна живая душа не думает, что я могу быть причастен, — пожал плечами парень. — Мне не подвластна магия, которой обучают во всех школах и университетах. Сам Гутлеиф лично убедился в этом, поэтому все уверены, что я не представляю собой никакой опасности в мире магов.
— Но почему тогда ты здесь?
— О, это тайна, о которой глава запретил говорить.