— Это, — с придыханием заговорил светловолосый, подняв руки, — взрыв!
— Что? — спросила Мейко, нахмурившись.
Это было явно не то, что ожидала услышать девушка в свой адрес. Её лучезарная улыбка потухла, и она обиженно скрестила руки на груди, с сомнением глядя на парня. Сасори, услышав слова напарника, хмыкнул и отвернулся от них, направившись к набедренной сумке, которую кинули на кровать.
— Твоя красота подобно искусству, а искусство мимолётно и запоминающееся, как взрыв, хм, — начал воодушевлённо объяснять парень.
— Искусство должно быть вечным, чтобы его можно было созерцать годами, — не согласился с нукенином его напарник. — Оно должно оставить свой след в истории.
— Нет, — начал оспаривать парень. — Искусство — это взрыв!
Мейко закатила глаза, понимая теперь, что именно общего было между этими двумя, и почему их поставили в пару. Пока напарники продолжали спорить, Мей стала осматривать Дейдару, который успел переодеться раньше неё. Более не было привычного чёрного плаща с красными облаками, и теперь можно было осмотреть слегка худощавую фигуру парня. На нём было надето неприметного праздничное одеяние, состоящее из тёмно-серой накидки, такого же цвета рубашки и светло-серых штанов. Мейко долго пыталась отговорить отступника брать яркого цвета наряд, чтобы к ним не было столь пристального внимания. Тем более в их паре все взгляды должны были доставаться только одному человеку, то есть Мейко.
Мужчины бы и дальше продолжали спорить, поэтому Джашинистка решила прервать их и уже направиться на карнавал, чтобы не терять больше времени. Мейко опустила свой зонтик и подошла к нукенинам, чтобы схватить Дейдару за руку и потянуть его на выход. Но стоило девушке дотронуться до его ладони, как что-то мокрое лизнуло её кожу, и, пища, Мейко отпрыгнула от мужчины, как при виде мерзкого жирного слизня.
— Великий Джашин, что за хрень, — выругалась девушка, вытирая слюнявую руку об своё кимоно.
Дейдара неуверенно закинул руку за голову, с некой растерянностью смотря на возмущённую девушку. Он и предположить не мог, что от Мейко последует такая бурная реакция, но по сути, кто мог нормально отреагировать, когда что-то склизкое появляется в руке. Подрывник перевернул свою ладонь, показывая небольшой рот, который открылся, и на всеобщее обозрение вылез язык. Мей с удивлением смотрела на всё это, следя за тем, как, облизнувшись, язык спрятался обратно.
— Это мой Кеккей Генкай, хм, — пояснил подрывник.
— Твоя клановая способность заключается в том, чтобы отлично удовлетворять женщин? — с сомнением поинтересовалась Мей.
— Нет! — тут же выпалил парень, слегка покраснев, то ли от стыда, то ли от злости. — С помощью своих рук я делаю и использую глину, которую в дальнейшем подрываю. Это моё искусство, хм.
— А, — неуверенно протянула девушка. — Ну ладно. Это лучше первого варианта.
Дейдара и дальше оставался бы красным, если бы Мейко не последовала к выходу, выжидающе кинув взгляд на нукенина. Она была больше не намерена оставаться в этом отеле, и светловолосый парень её лишь тормозил. Так как ничто не угрожало им на карнавале, Мей решила оставить свою косу в номере и прицепить лишь один кунай к своему бедру. Этого оружия вполне должно было хватить, чтобы суметь защититься в нужный момент, если такой настанет. Нукенин из Деревни Скрытого Камня на выходе пристегнул набедренную сумку, в которой, как выяснила девушка позже, находилась глина.
Вдвоём они отправились на улицы деревни, на которых вовсю шло празднество. Отступники вышли на улицу как раз в то время, когда группа из нескольких людей шла вдоль улицы, устраивая представление. Жители деревни отступили по краям, давая место для жонглёров, в руках у которых находились огненные факела. Мастера своего дела то и дело подкидывали, профессионально описывая фигуры в воздухе, а затем без проблем ловили и перебрасывали между собой. Мейко словно заворожённая следила за огненными фигурами в воздухе, которые превращались в рисунки зверей и разные узоры.
Впереди всей этой группировки шла красивая женщина, которая была одета в облегающий чёрный костюм, создавая мистический образ. В её руках находились две чаши, которые горели столбом пламени, переливающим от тёмно-синего до ярко-жёлтого. На голове у покорительницы огня находилась высокая корона, на кончиках которой также горел огонь.
Вслед за женщиной шли те самые жонглёры, среди которых были и люди, держащие вокруг себя подожжённый канат. Они вертели его со столь молниеносной скоростью, что самой верёвки не было видно, а был виден лишь светлый летающий круг. Идущие за ними люди вбирали в грудь воздух, а затем извергали струями пламя в воздух. Люди свистели и аплодировали, смотря на столь грандиозное уличное представление, которое передвигалась по главной улице деревни.
