Бармен поставил на стойку два бокала, налил в них белого вина.
— Мерси, — поблагодарил Маквей, сделал глоток и посмотрел на Осборна.
— То же самое могу спросить у вас. Откуда он знал, что мы встречаемся в кафе? Ответьте-ка. А очень просто: за вами или за мной следили. Или подключились к телефону моего отеля и решили выяснить, кто такой Томми Ласорда? Моего друга, французского детектива, сегодня утром тяжело ранили. Его брата, тоже полицейского, убили. А они всего лишь пытались выяснить, кого еще, кроме вас, интересовал Альберт Мерримэн через четверть века после своего исчезновения. Возможно, в полиции сидит информатор, не знаю. Но мне ясно одно — сейчас очень опасно иметь хоть какое-то, даже самое отдаленное отношение к Альберту Мерримэну. Похоже, самыми близкими друзьями покойного на сегодняшний день являемся мы с вами. Так что разумнее всего залечь на дно.
— Маквей... — Осборн побледнел. — Есть еще один человек, который в курсе всего...
— Вера Моннере! — договорил за него детектив. Под лавиной событий он совсем про нее забыл.
Осборн был в панике.
— Это была моя идея, чтобы она отправилась к бабушке в Кале под присмотром парней из парижской полиции, которые охраняли ее здесь!
— Вы договорились? — с сомнением спросил Маквей.
Осборн не ответил. Он поставил стакан на стойку бара и направился по тускло освещенному коридору, мимо туалетов, к телефону-автомату в фойе. Он был уже почти у цели, когда Маквей догнал его.
— Вы собираетесь звонить ей?
— Да. — Осборн не замедлял шага. Он еще не придумал, что, собственно, скажет Вере. Главное знать, что у нее все в порядке.
— Осборн! — Маквей крепко схватил его за руку и заставил повернуться к себе лицом. — Если она там, значит, все в порядке. Ведь ее телефон наверняка прослушивается. Полиция вычислит, откуда звонок, и мы с вами носа не успеем отсюда высунуть. — Маквей кивнул в сторону входа. — А если ее там нет, сейчас вы все равно ничем ей не поможете.
Осборн разозлился:
— Да поймите же, я
— Каким образом?
На сей раз Осборн быстро нашелся:
— Филипп!
Он позвонит Филиппу и попросит его связаться с Верой. Полицейским этот ребус не разгадать.
— Вы имеете в виду швейцара в ее доме?
Осборн кивнул.
— Это он помог вам выбраться из дома?
— Да.
— Но ведь не исключено, что именно он потом навел на ваш след?
— О нет, Филипп не такой... Он...
— Что он? Сообщил же кто-то долговязому, что Вера и есть та самая таинственная девушка, и дал ее адрес. Почему не Филипп? Так что, Осборн, пока вам этот камень с души не снять. — Маквей подкрепил свои слова выразительным взглядом, повернулся и, уже не оглядываясь на Осборна, пошел назад.
Через час Маквей и Осборн сняли номер из двух комнат в гостинице «Сен-Жак» на авеню Сен-Жак, в миле от «Ля Куполь» и бульвара Монпарнас. Маквей расплатился наличными, дал хорошие чаевые и наплел что-то о багаже, потерянном на вокзале.
Двое американцев, да еще без багажа, не могут не вызвать подозрения, поэтому Маквей решил воспользоваться традиционной французской терпимостью ко всем видам любви. Он дал коридорному сверхщедрые чаевые и смущенно, но в то же время доверительно попросил их не беспокоить.
— Oui, monsieur[17], — ответил коридорный и с понимаюшей ухмылочкой притворил за собой дверь.
— Я спущусь вниз, надо кое-куда позвонить. Из номера звонить не хочу, боюсь наследить. А когда вернусь, вы расскажете мне вашу историю с начала и до конца — все, что можете припомнить об Альберте Мерримэне, с того самого момента, как он убил вашего отца, и до эпизода у реки.
Сунув руку в карман пиджака, Маквей достал маленький револьвер и протянул его Осборну.
— Не спрашиваю, умеете ли вы с ним обращаться. Ответ очевиден, — резко произнес он, в упор глядя на Осборна, повернулся и пошел к двери. — В номер никого не впускайте. Кроме меня, никто не должен сюда входить, ни под каким видом.
Слегка приоткрыв дверь, Маквей выглянул в коридор. Убедившись, что там пусто, он направился к лифту.
В вестибюле была только группа японских туристов, сгрудившихся вокруг гида с бело-зеленым флажком в руках.
Маквей поискал глазами телефоны-автоматы. Один находился около киоска сувениров. По кредитной карточке, оплаченной в Лос-Анджелесе, Маквей заказал разговор со Скотленд-Ярдом. Он продиктовал сообщение на автоответчик Нобла и повесил трубку.
Затем Маквей подошел к киоску, бегло осмотрел витрину с поздравительными открытками и конвертами и выбрал открытку с большим желтым зайцем и надписью «С днем рождения!». Вернувшись в фойе, он вложил в конверт с открыткой картонку от обложки блокнота, на которую он снял отпечаток окровавленного большого пальца Бернарда Овена. Конверт он адресовал Айану Ноблу на то почтовое отделение, где тот получал свою корреспонденцию, подошел к портье и попросил отправить письмо ночной почтой.
