Освальд двинулся первым со свечой в руке. Тот, кто спроектировал темный подземный ход, и представить себе не мог, что кто-нибудь наберется храбрости и поведет стаю бобров в его чернильные закоулки, иначе построил бы тоннель достаточно высоким, чтобы можно было идти, выпрямившись во весь рост. А так мы согнулись почти под прямым углом, в очень неудобной позе.
Но вожак бесстрашно шагал вперед, не обращая внимания на стоны своих верных товарищей и на их жалобы на ноющие спины.
Туннель оказался очень длинным, и даже в голосе Освальда не слышалось сожаления, когда он сказал:
– Я вижу дневной свет.
Товарищи приветствовали эту весть, как могли, и продолжали шлепать за ним. Пол тоннеля был каменный, как и свод, так что идти было легко. Думаю, товарищи повернули бы назад, будь там острые камни или гравий.
Пятно дневного света в конце туннеля становилось все больше, и вскоре бесстрашный вожак обнаружил, что моргает на ярком солнце, а свеча в его руке выглядит просто нелепо. Он вышел из тоннеля, остальные – за ним. Все выпрямились, и с нескольких уст слетело слово «здо́рово». Это действительно было захватывающее приключение.
У выхода из туннеля росли кусты, поэтому мы почти ничего не видели. Размяв спины, мы пошли вверх по течению, и никто не говорил, что ему надоело, хотя не в одной юной голове таилась эта мысль.
Приятно было снова оказаться на солнышке. Я раньше и не знал, как под землей холодно. Ручей становился все у́же и у́же.
– Наверное, внутри туннеля скрывался поворот к Северному полюсу, да мы его пропустили, – сказал Дикки. – Не зря там была такая холодина!
Но тут ручей изогнулся и вывел нас из кустов.
– Посмотри на изобилие диковинной, дикой, тропической растительности, – сказал Освальд. – Такие цветы ни за что не распустились бы в холодном климате.
Он был прав: экспедиция очутилась в болотистом месте, похожем на джунгли, полном странных растений и цветов, каких мы никогда не видели ни до, ни после. Ручей стал совсем тонким. Идти было невыносимо жарко, под ногами хлюпало. Тут росли камыши и невысокие ивы, а еще море всякой-разной травы, среди которой здесь и там блестели лужи. Мы не видели диких зверей, но вы не представляете, сколько там было разных мух и жуков, а еще стрекоз и мошек. Элис нарвала много цветов. Я знаю названия некоторых из них, но не буду их перечислять, ведь эта книга – не учебник. Поэтому назову только тысячелистник, таволгу, кипрей и подмаренник.
Теперь всем хотелось домой. Тут было гораздо жарче, чем в обычных полях. Скинуть бы с себя все, что можно, и поиграть в дикарей, вместо того чтобы чинно шествовать в ботинках! Но приходилось идти обутыми, потому что кругом было полно колючек.
Освальд убедил остальных, что будет слишком скучно возвращаться домой тем же самым путем. Показав на телеграфные провода вдалеке, он сказал:
– Там должна быть дорога, айда к ней!
Он часто говорит так просто и скромно, не ожидая за свои предложения никакой благодарности.
Так мы и шлепали, царапая ноги ежевикой, и вода хлюпала у нас в ботинках, и голубое муслиновое платье Элис было разодрано крест-накрест – такие прорехи особенно трудно зашивать.
Мы больше не следовали течению ручья. Он превратился в такую жалкую струйку, что мы знали: источник найден. Становилось все жарче и жарче, пот утомления выступил у каждого на лбу, капельки скатывалась с носов и подбородков. Мухи жужжали, мошки кусались, и Освальд доблестно постарался приободрить Дикки, когда тот споткнулся о корягу и упал на куст ежевики.
– Вот видишь, мы открыли истоки Нила, – сказал Освальд. – Что стоит в сравнении с этим Северный полюс?
– Да, но подумай, какой там лед! – отозвалась Элис. – Думаю, тебе тоже сейчас хочется на полюс…
Освальд по натуре своей вожак, особенно когда следует настоять на своем, но он знает, что у вожаков есть и другие обязанности помимо руководства. Одна из таких обязанностей – помогать слабым или раненым членам экспедиции, все равно, полярная она или экваториальная.
Поэтому остальные ушли вперед, пока Освальд помогал Денни, спотыкающемуся на кочках. У Денни болели ноги, ведь когда он был бобром, чулки выпали у него из кармана, а идти в ботинках без чулок – не фунт изюму. И вообще ему часто не везет с ногами.
Вскоре мы подошли к пруду, и Денни сказал:
– Давай купнемся.
Освальд любит, когда Денни выдвигает предложения. Инициативность идет на пользу мальчику, и, как правило, Освальд в таких случаях его поддерживает, но сейчас было уже поздно, другие ушли вперед, поэтому он ответил:
– Вот еще! Шагай себе!
Обычно Денни легко убедить, но даже червяк извивается, если ему очень жарко… И если он натер ноги.
– Ты как хочешь, а я купнусь! – заявил Денни.
Освальд посмотрел сквозь пальцы на этот бунт, не напомнил, кто тут главный, а просто сказал:
– Ну так не тяни.
Он добросердечный мальчик и умеет быть снисходительным.
Денни, сняв ботинки, вошел в воду.
– О, просто потрясающе! – сказал он. – Полезай и ты!
– Пруд кажется ужасно грязным, – заметил его терпеливый предводитель.
