– Я так и понял, – ответил председатель, поглаживая белую бороду и улыбаясь самым приятным образом. – Всего лишь безобидная шутка, моя дорогая! Молодежь любит шутить. Ничего страшного, и пожалуйста, не думайте больше об этом. Очень благородно с вашей стороны зайти и извиниться.
На его челе появились озабоченные морщины – так выглядит человек, который рад избавиться от гостей и вернуться к своим делам, от которых его оторвали.
– Мы пришли не за этим, – покачала головой Элис. – Все гораздо хуже. Мы положили в курган два настоящих римских кувшина, и вы их забрали. Кувшины не наши. Мы не знали, что они настоящие, римские. Мы хотели надуть антикваров… В смысле, любителей древностей, но надули самих себя.
– А вот это уже серьезно, – сказал джентльмен. – Я полагаю, вы узнали бы… Хм… «Кувшины», если бы снова их увидели?
– В любое время, – ответил Освальд с доверчивой опрометчивостью человека, который сам не знает, о чем говорит.
Мистер Лонгчампс открыл боковую дверь и поманил нас за собой. Мы очутились в маленькой комнате среди полок и шкафов, уставленных всевозможной глиняной посудой. Целых две полки были заняты такими же кувшинами, как те, за которыми мы приехали.
– Ну, – сказал председатель с тонкой, угрожающей улыбкой, похожей на улыбку злого кардинала, – которые из них?
– Не знаю, – ответил Освальд.
– Я бы их узнала, если бы вы дали мне их в руки, – сказала Элис.
Председатель терпеливо снимал кувшины один за другим, и Элис пыталась заглянуть внутрь. Потом качала головой и отдавала посудины обратно. Наконец, она спросила:
– Вы их не мыли?
Мистер Лонгчампс, содрогнувшись, ответил:
– Нет.
– Понимаете, внутри обоих кувшинов кое-что написано свинцовым карандашом. Мне жаль, что я это написала, и лучше бы вам этого не читать. Я не знала, что кувшины попадут в руки такого милого старого джентльмена, я думала, они попадут тому молодому человеку с тонкими ногами, который почти не улыбается.
– Мистер Тернбулл. – Председатель безошибочно понял, кого имеет в виду Элис. – Ну-ну, какой спрос с мальчика… В смысле, с девочки. Я не буду сердиться. Осмотри все «кувшины»; проверим, найдешь ли ты свои.
И Элис их нашла. Заглянув в следующий кувшин, она сказала:
– Этот.
А еще через два кувшина добавила:
– А вот второй.
– Что ж, – сказал председатель, – это и вправду те самые экспонаты, которые я получил вчера. Если ваш дядя ко мне зайдет, я их ему верну. Но для меня это разочарование, да. Думаю, вы должны позволить мне заглянуть внутрь.
Заглянув в первый кувшин, он ничего не сказал. А заглянув во второй, рассмеялся.
– Ну-ну, нельзя ожидать от юных головок зрелого ума. Вы не первые, кто пошел стричь овец и сам вернулся остриженным. В следующий раз, когда решите надуть антикваров, позаботьтесь о том, чтобы вас самих не надули. Не позволяйте этому происшествию очень вас опечалить, – обратился он к Элис. – Благослови вас господь, я и сам когда-то был маленьким, хоть и трудно в это поверить. До свидания.
В конце концов мы все же успели увидеть, как покупают свиней.
Я спросил Элис, что она нацарапала внутри мерзких кувшинов, и она призналась, что просто для полноты картины написала в одном «Попался!», а в другом «Опять попался, глупый». Но мы-то хорошо знаем, кто на самом деле попался. И если к нам снова явятся на чай какие-нибудь антиквары, они не найдут даже пуговицы от древнегреческого жилета.
Я не имею в виду председателя, потому что тот вел себя неплохо. Для человека его возраста, думаю, он вел себя очень хорошо. Освальд может вообразить, какая сцена разыгралась бы из-за вонючих кувшинов, если бы председатель оказался человеком другого склада. Но это настолько неприятная сцена, что Освальд не будет огорчать вас ее описанием. Если хотите, можете представить сами, чем бы тогда все закончилось.
Бродяга был весь в пыли, в очень рваной и грязной одежде, но с веселыми серыми глазами. И, прежде чем с нами заговорить, он прикоснулся к своей шапке, взглянув на девочек; прикоснулся слегка, будто нехотя.
Мы сидели на большой полуразрушенной римской стене у пастбища фермы «Три дерева». Только что закончилась жестокая осада: стену штурмовали с помощью луков и стрел – тех самых, которые Освальду подарили на день рождения взамен пистолета, конфискованного после печального, но не преступного события с застреленной лисой.
Чтобы избежать несчастных случаев, предусмотрительный Освальд распорядился, чтобы все надели проволочные маски.
К счастью, масок было много, потому что один из арендаторов Дома у Рва однажды побывал в Риме, где раздают сотни и тысячи масок во время забавы под названием «Битва конфетти» или Battaglia di Confetti (это на настоящем итальянском). Ему захотелось устроить похожую забаву в деревне, но деревенские жители были для такого слишком ленивы, и он махнул на свою затею рукой. Мы нашли на чердаке привезенные из Рима проволочные маски: там люди надевают их, чтобы противное конфетти не попадало в рот и в глаза.
