Требовалось соблюдать строжайшую секретность, ведь миссис Петтигрю терпеть не может бродяг. Как и большинство людей, которые держат кур. Дядя Альберта уехал в Лондон до следующего вечера, мы не могли с ним посоветоваться, но знали, что он всегда полон понимающего сочувствия к бедным и нуждающимся.
Действуя с величайшей осторожностью, мы соорудили навес, чтобы прикрыть «Благотворительный бар» от опаляющих лучей монарха небес. Мы нашли на чердаке старые полосатые занавески, и девочки сшили их вместе. Навес получился не очень большим, и мы добавили к занавескам полосатые нижние юбки девочек. Простите, что нижние юбки так часто появляются в моем повествовании, но они действительно очень полезны, особенно если отрезать от них поясок. Девочки умыкнули у миссис Петтигрю швейную машинку; если бы они попросили разрешения, она не дала бы, не потребовав объяснений, а мы не хотели сейчас ничего объяснять. К тому же миссис Петтигрю уже одалживала машинку раньше. Чтобы владелица не услышала стрекотанье и не начала задавать назойливых вопросов, машинку пришлось затащить в подвал и шить, с трудом удерживая эту штуку на одном конце стойки с пивными бочками. Пока девчонки шили, мы, мальчики, сходили за ивовыми жердями, нарубили веток и как можно лучше подготовили все к установке навеса.
Потом наш отряд отправился в деревенскую лавку за лимонадом «Эйфелева башня». Мы накупили его на семь шиллингов и шесть пенсов, а после сделали большую вывеску с названием бара. Теперь оставалось только смастерить розочки из голубого кушака Дейзи, чтобы показать, что мы из «Благотворительного бара».
Следующий день выдался таким же жарким, как и предыдущие. Мы рано пробудились от невинных снов и вышли на Дуврскую дорогу к намеченному накануне месту. Оно находилось на перекрестке дорог, там можно будет напоить побольше людей.
Мы спрятали навес и шесты за изгородью и пошли домой завтракать.
После завтрака мы взяли большую цинковую ванну, в которой стирают одежду, и налили в нее чистую воду. Вот только воду пришлось сразу вылить, потому что ванна получилась слишком тяжелой и неподъемной. Тогда мы отнесли ее к перекрестку пустой, оставили под охраной Эйч-Оу и Ноэля, а сами начали таскать в нее ведрами воду. Крайне тяжелая работа, на такое способны только настоящие благотворители.
Освальд принес аж три ведра, как и Дикки с Дантистом.
Потом мы выкатили несколько пустых бочек, поставили три из них у дороги и положили на них доски. Получился первоклассный стол, и мы покрыли его лучшей скатертью, какую только смогли отыскать в бельевом шкафу. Мы принесли несколько стаканов и чашек, не самых лучших, в этом Освальд был непреклонен, а еще котелок, спиртовку и чайник на случай, если какому-нибудь усталому бродяге захочется выпить чашку чая вместо «Эйфелевой башни». Эйч-Оу и Ноэль смотались за заваркой в лавку, поэтому воду не носили; и нечего им было ворчать, пусть даже им и пришлось сходить туда еще раз – мы забыли сказать, чтобы они купили лимоны. Все купленное мы разложили на столе, показывая, чем тут будут поить. Хозяин лавки любезно продал нам лимоны в кредит, и мы расплатились с ним карманными деньгами, выданными на следующей неделе.
Пока мы собирали все необходимое, мимо прошли два или три человека, но ничего не сказали, только один заметил:
– Угощение для дурацкой воскресной школы.
Так как было слишком рано, чтобы кто-нибудь захотел пить, мы не стали останавливать путников и объяснять, что жажду можно утолить бесплатно в нашем «Благотворительном баре».
Но когда все было готово и голубые розочки были приколоты над благотворительными сердцами, мы вывесили большой плакат с надписью: «Благотворительный бар. Бесплатные напитки всем усталым путникам». Надпись мы сделали, наклеив на красный ситец белую вату: так делают рождественские украшения в церкви. Мы собирались прикрепить плакат к краю навеса, но вместо этого пришлось приколоть его к передней части скатерти, потому что, к сожалению, навес протянул недолго. Мы не смогли вбить жерди в дорогу, это было слишком трудно, а земля на обочине оказалась чересчур мягкой.
После кончины тента нам осталось только защитить наши благотворительные головы шляпами и по очереди уходить в тень дерева на другой стороне дороги. Потому что мы, конечно же, поставили стол на солнечной стороне, чтобы испытать наш навес и дать ему шанс.
Все выглядело очень мило, и нам очень хотелось увидеть кого-нибудь по-настоящему несчастного, чтобы разделить его горе.
Сперва на дороге показались мужчина и женщина; они остановились и уставились на нас, но, когда Элис сказала:
– Бесплатные напитки! Разве вам не хочется пить? – они ответили:
– Нет, спасибо, – и зашагали дальше.
Потом явился деревенский парень; он даже не сказал «Спасибо», когда мы спросили, не хочет ли он пить.
Освальд начал бояться, что все получится, как в то ужасное Рождество, когда мы бродили в поисках бедняков, чтобы убедить их съесть наш рождественский пудинг.
Но человек в синем жакете и с красным узелком развеял страхи Освальда, охотно выпив стакан лимонада и вежливо сказав:
