— Для меня это давно не секрет. Тот храбрый воин не вернулся из похода в земли Волков. Но пришёл ты — человек и зверь одновременно.
— Я — человек.
— Об этом свидетельствуют твои поступки. Но облик говорит о другом.
— А что для тебя важнее, старик: облик или поступки?
— Главное — это то, что важнее для племени. А для племени важнее твои поступки. Но если ты хочешь поговорить об этом, то почему не приходил в мой дом?
— Я не знаю, как выразить свои мысли. Я ещё не очень хорошо разговариваю на вашем языке. Тебе об этом должно быть известно.
— Однако ты же сумел рассказать Лангаку и Глатаку о своих мыслях. Благодаря тебе, их отряд надёжно укрылся от врага. После твоего ухода, к ним пришла Моран. Так что теперь эти люди в безопасности, насколько вообще может быть безопасной наша жизнь.
— Откуда ты знаешь?
— Глатак рассказал мне. Не удивляйся. Я ведь стал Великим Шаманом не только потому, что потерял глаза. Придёт время, и ты сам будешь улыбаться на подобные вопросы.
— Хорошо. Я тебе верю. Но как я оказался здесь? И зачем тебе понадобилось поговорить со мной?
— Шаманы во время сна могут отправлять свою душу в Страну Теней. Великие Шаманы могут призвать туда души других людей, если этого требует необходимость. Иногда так убивают шаманов врага. Но это делают очень редко — это очень большой риск. Я позвал сюда тебя, и ты пришёл. Когда мы закончим, ты уйдёшь — я укажу тебе путь.
— Так что же случилось?
Слепой Буддар устало вздохнул.
— Духи Разрушения пытаются открыть путь из своего мира в наш мир. Некоторые из них уже прошли сюда.
— Это случилось сегодня далеко на юге отсюда.
— Ты уже знаешь, — подтвердил старик.
— Я почувствовал, что случилось что важное, но не знал что именно.
— Близятся тяжёлые времена. Не знаю почему, но Духи Предков указали мне на тебя.
— Можно подумать, что сейчас царит Золотой Век. Крылатые Убийцы летают над нашими землями и охотятся на людей. Они убивают детей на глазах у матерей, просто чтобы насладиться зрелищем мучений последних! А ты говоришь мне, что тяжёлые времена только близятся. Они уже давно настали, только вы настолько привыкли к ним, что воспринимаете всё происходящее как должное! Я даже не знаю кто хуже — Крылатые Убийцы или эти твои Духи Разрушения! Да если в землях остроухих выродков появятся большие проблемы, то этому надо только порадоваться, а не причитать.
— В тебе говорить злость, Греф. Звериная ярость кипит у тебя внутри.
— Не станешь тут зверем, — буркнул оборотень, остывая.
— Крылатые Убийцы всё же живые создания…
— Да какая разница убитым воинам, женщинам и детям, кто сжёг их огнем с небес — Крылатые Убийцы или какие‑то там Духи? Никакой, старик, никакой. Ты хочешь сказать мне, что мир, дескать, один для всех и всё такое. Только какой прок мёртвым от мира? Людей мало, и эти уроды с юга, похоже, делают всё, что их стало ещё меньше. Или я не прав?
— Я гораздо лучше тебя знаю, кто такие Крылатые Убийцы. Если ты ещё не знаешь, то именно они лишили меня зрения, убили всех родных и бросили искалеченного умирать в лесу.
— Тем лучше. Это позволит быстрее объяснить тебе состояние дел. Ты прожил достаточно долгую жизнь. Скажи, племя растёт или уменьшается?
— В племени сейчас много детей.
— Не увиливай от ответа, старик. Или ты не хочешь признать правду?
— Да, воинов в племени стало меньше, чем во времена моей молодости.
— Может мне нужно называть тебе причину этого?
— Нет. Я её знаю. Но не сравнивай Крылатых Убийц и Духов Разрушения. Первые — враги нам, вторые — это враги всему миру.
— Сейчас это отличие для нас не столь уж и важно. Ты говорил, что Духи Предков указали тебе на меня. Что это значит?
— Это мне не ведомо. Но раз уж в начале трудных времён Предки явили мне твой облик, я хочу услышать от тебя, что ты будешь делать?
— Вопрос в том, что будете делать вы? Будете и дальше прятаться по лесам, пока весь мир вместе с вами не канет в бездну? Или вспомните, наконец, что у вас есть достоинство и возьмётесь за оружие?
Слепой Буддар снова устало вздохнул.
— Уже не один раз храбрецы, сжигаемые местью, становились на пути Крылатых Убийц. Все они ушли в Страну Теней, а вместе с ними ушли и их жены, дети… Когда я был ещё молод, то не было у меня ни дня без желания пролить их кровь. Но есть ещё племя, которое нужно защитить и сберечь. Пока живы женщины и дети — племя существует. И я смирился со своей болью.
— И до каких пор ты и другие шаманы будете терпеть сами, и заставлять терпеть других? Если миру грозит гибель, то может хотя бы сейчас стоит перестать убегать и показать врагу свои клыки? Завтра уже может быть поздно.
— Ты так хочешь сражаться?
— Да, я хочу сражаться. И я буду драться с этими длинноухими выродками, даже если мне придётся делать это в одиночку. Но сейчас есть шанс сделать это вместе. И крепко врезать им по их смазливых мордашках. Так дать, чтобы они обломками своих зубов плевались, если живы останутся.
— Вместе? Вместе с кем?
Греф внимательно посмотрел на собеседника.
