Я заявил далее, что точка зрения и внешняя перспектива дружественных иностранных дипломатов также могут быть немалой помощью и реальной ценностью для правительственных чиновников здесь. На это президент Калинин ответил, что состояние, о котором он говорил, было вызвано мировой обстановкой. Народ России считает, что он окружён агрессивными и враждебными государствами, в частности Японией и Германией.
По мнению его правительства, такое чувство оправдано и этот основной факт существенно препятствует свободному общению с дипломатическим корпусом. Другой причиной такого положения, по его словам, было то, что люди, ответственные за власть здесь, в отличие от правящих классов некоторых капиталистических стран, были "из первого поколения", сталкивались с новыми и большими проблемами, работали сверхурочно и не имели времени на обеды, ужины или другие общественные мероприятия, которые дипломатический корпус привык использовать для таких контактов. Время, думает он, исправит это состояние.
Президент Калинин говорил о выступлении президента Рузвельта в Чикаго, а также о выступлении госсекретаря Халла в Нэшвилле и выразил надежду, что это свидетельствует о возможном повышении активности Соединённых Штатов в деле защиты мира во всём мире от "неуправляемых членов мирового сообщества".
В заключение он заявил, что знаком с работой, проделанной американским послом в Советском Союзе в связи с личным изучением различных отраслей промышленности, предприятий страны и различных сторон русской жизни. Они ценят объективность такого отношения. И (к моему смущению) он и его коллеги считают, что американский посол, хотя и может отличаться от них, тем не менее, является "честным человеком" и они очень сожалеют, что он покидает этот пост.
Выйдя из кабинета президента Калинина, я спросил мистера Виноградова, идёт ли он со мной в кабинет премьера Молотова. Он сказал:" Нет", – там будет другой переводчик. Однако, мистер Барков проводил меня по длинному коридору в другую часть здания, где представил секретарю премьера.
Вскоре после этого вошел мистер Халоцкий (переводчик), и меня провели в кабинет премьера. Войдя сюда, я снова увидел, что премьер вышел из-за стола, чтобы поприветствовать меня. Едва мы уселись, как я с удивлением увидел, что дверь, через которую я вошел, в дальнем конце комнаты отворилась и мистер Сталин вошёл в комнату один.
До сих пор я видел его на людях, но никогда не имел возможности рассмотреть вблизи. Когда он вошел, я заметил, что он был ниже ростом, чем я предполагал, и довольно "худощав" на вид. Его поведение добродушно, манеры почти пренебрежительно просты, его личность, выражение сдержанной силы и уравновешенности очень заметны.
Когда мы встали, он подошел ко мне и сердечно поздоровался с простым достоинством. Затем мы сели за большой стол – что-то вроде директорского стола.
Я сломал лед, заявив, что вернулся в Россию из-за желания по случаю моего отъезда официально выразить свое почтение президенту Калинину и премьеру Молотову и выразить признательность за любезности, оказанные мне этим правительством и его должностными лицами. Встреча с мистером Сталиным, как я тогда сказал, была большой неожиданностью, и что я очень рад этой возможности.
Затем я сказал, что лично осмотрел типичные заводы практически всех отраслей тяжелой промышленности Советского Союза, а также великие гидротехнические сооружения страны. Эти выдающиеся достижения, которые были задуманы и осуществлены в короткий период десяти лет, вызвали у меня большое восхищение.
Говорят, история запомнит Сталина как человека, ответственного за эти достижения, и он будет записан как более великий строитель, чем Пётр Великий или Екатерина. Я был польщён встречей с человеком, который строил для практической пользы простых людей.
На это Сталин возразил, заявив, что это не его заслуга. План был задуман и разработан Лениным, который проектировал первоначальный проект плотины ДнепроГЭС. Десятилетний план также не был его работой.
Он создан, благодаря работе трёх тысяч способных людей, которые планировали эту работу и других его соратников. И превыше всего, что это был "русский народ", который был добился всего этого и он отрицает какую-либо личную заслугу в этом. Он произвел на меня впечатление человека искренне скромного.
