Я всегда связывал эту позицию, однако, с терпимым признанием того, что каждый имеет право на свое собственное мнение и что никто не может быть догматичным или агрессивно убеждённым, что только в его уме существует полная непогрешимость. Все они говорили об этом факте. Я даже слышал об этом из Лондона.
Леди Уильямс Тейлор рассказала мне, что российский посол сказал ей: "Мы любим Дэйвиса. Он не согласен с нами, но мы считаем его честным человеком".
Москва, 10-е июня 1938-го.
Миссис Миллард Тайдингс.
Дорогая Элеонора!
Моё последнее письмо было адресовано Бижу, и мне пришлось прекратить диктовку, потому что меня прервали. Только теперь я смог возобновить рассказ о наших делах после возвращения в Москву. И это были те ещё дела!!!
По-видимому, визит к Сталину произвел в дипломатической среде не что иное, как сенсацию. "Это было просто замечательно!", "Это был уникальный случай в дипломатической истории последних двадцати лет" и т.д. Таковы были некоторые комментарии.
Любопытство корпуса было почти забавным. Было много прямых и косвенных подходов к этому вопросу со стороны различных послов и посланников. Дошло даже до некоторых заместителей министров. Британский руководитель (Верекер – он замечательный парень) прямо попросил о встрече, так как, по-видимому, получил запрос от своего правительства "и его посол был в отпуске".
Было совершенно очевидно, что в ход идут всевозможные догадки и необоснованные предположения. Поэтому я дал короткое интервью печати, которое вы, несомненно, читали. Это же я очень пространно подтвердил своим дипломатическим собеседникам с большим количеством слов, но не затрагивая сути дела.
В конце концов, это не их дело, и моя обязанность в подобном случае не разговаривать (на семи разных языках), а если и говорить, делать это можно только при докладах президенту или государственному секретарю.
Вечером 7-го июня нарком иностранных дел Литвинов дал в нашу честь большой обед, за которым последовал приём дипломатического корпуса в "Спиридоновке" (официальный Дом приёмов внешнеполитического ведомства). На обеде присутствовали Советские хозяева – нарком иностранных дел Литвинов и мадам Молотова, супруга премьера, которая является большим другом и поклонницей Марджори и в настоящее время является заместителем комиссара пищевой промышленности, а также главой косметического и парфюмерного треста, дипломатический персонал нашей миссии и высшие должностные лица Наркоминдела (Советского внешнеполитического ведомства).
Единственными посторонними были бельгийский посланник и его жена. (Екай вспомнит его как советника бельгийской миссии, когда она была здесь. Его зовут Хейндрикс, и он был назначен посланником, когда Де Телье, бывшего посланника, назначили бельгийским послом в Париже.)
Это был прекрасный ужин. Еда была превосходной, скатерти, столовые приборы и посуда были все старого режима, обслуживание было быстрым, внимательным и очень хорошим. Вина и водка тоже были первоклассными.
За десертом и шампанским нарком иностранных дел Литвинов произнес простую, но вдумчивую послеобеденную речь, предварявшую тосты за здоровье президента Соединённых Штатов и его почётных гостей. Это было очень хорошо сделано. Он не встал, но говорил естественно и серьезно на прекрасном английском, как в грамматическом построении, так и в произношении.
(Заметка, добавленная к письму: Папа не говорит вам, но это была действительно замечательная дань уважения вашему блестящему отцу и его работе здесь. Ты бы лопнула от гордости, как и я.)
Вполне понятно, почему он пользуется репутацией самого способного наркома иностранных дел в Европе. Я думаю, он таким и является, и имел удовольствие сказать об этом на днях Сталину и Молотову. Думая, что тебе может понравиться получить то, что он сказал, я прилагаю английскую копию, которая была выпущена на следующий день наркоматом иностранных дел в отдел печати.
Я также посылаю копию моего импровизированного ответа, который сотрудники, Стэнли Ричардсон и члены персонала, присутствовавшие при этом, восстановили для меня, поскольку я был просто завален подготовкой докладов, чтобы взять их с собой в Вашингтон, и которые должны были быть срочно закончены. Ребята проделали хорошую работу и она точно излагает суть того, что мне удалось сказать.
Обед был лучше во всех отношениях, чем любой из тех, на которых мы присутствовали, когда Екай была здесь. Даже меню оказалось очень изысканным, хотя и скромным, с серпом и молотом, выбитыми белым рельефом.
