Вскоре после моей встречи с мистером Литвиновым 2-го июля у меня была возможность неофициально обсудить сложившуюся ситуацию с мистером Нейманом. Он заявил, что мистер Литвинов обсуждал вопрос с ним и он надеется, что я буду терпеть их и не буду считать "дотошными" в обсуждениях, которые ведутся с господами Хендерсоном, Кеннаном и Дарброу.
На самом деле, они обязаны поднять некоторые вопросы, которые, по их мнению, должны быть обсуждены. Они искренне желают прорабатывать этот вопрос на широкой, справедливой и беспристрастной основе. Затем я изложил мистеру Нейману, в сущности, то, что сказал мистеру Литвинову, и внушил ему всю меру преимуществ, которые они получали по новому торговому договору сверх того, что было в прошлом году.
Он заявил, что они испытывают трудности в связи с гарантированием 40 000 000 долларов закупок в Соединённых Штатах. Они также считают себя обязанными настаивать, чтобы обязательство в отношении наиболее благоприятствуемой нации принималось на двусторонней и взаимной основе, и, наконец, они должны будут настаивать, чтобы соглашение применялось как к экспорту, так и к импорту.
На это я ответил, что могу посочувствовать им в стремлении иметь двустороннее обязательство (это по соображениям возможного самолюбия), хотя мне было совершенно ясно, что они стремятся дать нам то, чего мы не хотим, потому что, на самом деле, это не имеет никакой ценности. Что на практике вопрос, будет ли Советское правительство, производившее эти закупки, взимать импортную пошлину или нет, или вводить на то, что оно продавало, экспортный налог или нет, никоим образом не затрагивает американских интересов. По этим причинам я не мог (лично) увидеть никаких причин, если бы они этого хотели, почему бы им не сделать это так, как это предусмотрено в соглашении.
Однако, в связи с предложенной "экспортной оговоркой" и экспортом я заявил, что, по моему мнению, возникнут трудности из-за принятия законов о нейтралитете после принятия закона, наделяющего исполнительную власть правом вести переговоры по этим соглашениям. Я совершенно откровенно заявил, хотя лично я сделал эти признания "и против интереса", но столь же откровенно я абсолютно не терплю позицию, которая будет торговаться по поводу увеличения покупок на 10 000 000 долларов (с 30 000 000 до 40 000 000 долларов), учитывая как справедливость, так и практические аспекты этой ситуации.
По моему мнению, это не свидетельствует, что мы подходим к вопросу с широким взглядом и благодарным отношением к позиции, которую секретарь Халл занял так справедливо и так великодушно по отношению к этой конкретной проблеме. Я довольно подробно остановился на трудностях, с которыми столкнулся секретарь Халл. Мистер Нейман проявил в ответ весьма справедливое отношение и в заключение заявил, что не склонен спорить с этой точкой зрения.
Он считает, что мы можем прийти к некоторому соглашению по вопросу о закупках в Соединённых Штатах, но в других вопросах он считает, что ему, возможно, придётся настаивать на их точке зрения. Он попытается подойти к этому вопросу таким образом, чтобы это было справедливо и имело целью принести результаты.
Меморандум о конференции между мистером Нейманом, мистером Розенблюмом, мистером Каминским, мистером Виноградовым и послом Джозефом Дэйвисом в наркомате иностранных дел, Москва, 15-го июля 1937-го года, касательно коммерческого соглашения. Присутствовал также мистер Джордж Кеннан, второй секретарь посольства.
Я начал дискуссию с того, что вновь изложил ситуацию с нашей точки зрения, как это уже было описано в меморандумах о совещаниях с мистером Литвиновым и мистером Нейманом.
Затем я заявил, что спорные вопросы теперь разделились на три части:
Первое. Вопрос о предлагаемом двустороннем характере соглашения.
Второе. Вопрос о предлагаемой экспортной оговорке.
Третье. Вопрос о сумме Советских обязательств по закупкам в США.
