Сыщик разглядывал девчонку с удивлением. Одета она была странновато. Штаны – из добротного сукна приятного голубого цвета – на коленках были порваны и по низу топорщились неопрятной бахромой. Из прорехи на левой штанине как раз выглядывала коленка – пыльная, с подсыхающей царапиной. Сорочка на девочке была без пуговиц и с куцыми рукавами. Спереди на ткани был нарисован желтый зверек, чем-то похожий на белку, с длинным хвостом и заячьими ушами.
В общем-то ребенок как ребенок. Курносый нос в конопушках, тонкие русые косички, перехваченные разноцветными резинками, острый подбородок… Но на девчонке были совершенно диковинные очки – огромные, зеркальные, закрывавшие почти всю верхнюю половину лица. В этих очках гостья чем-то напоминала стрекозу. И Митя мог только догадываться, что там за ними, видя в стеклах лишь свое вытянутое отражение.
– Меня Митя зовут, – назвался он.
– Я знаю, – ответила девчонка, но представляться в ответ не стала.
Она без церемоний пододвинула к себе плошку с вареньем и макнула туда указательный палец. С наслаждением облизала. Сунула второй палец в тарелку с медом. Причмокнула. И тоже осталась довольна.
– Ага! – Девочка радостно придвинула к себе всю стопку и сняла верхний блин. Сложила вчетверо, дуя на пальцы, щедро обмакнула в варенье и начала уплетать за обе щеки.
Манер у нее не было совершенно. Деревенские детишки и то ведут себя за столом приличнее. Мите даже показалось, что у него за спиной незримо возникла Анна Петровна Загорская, а на лбу ее образовалась укоризненная складочка.
Второй блин. Третий. У этой тощей пигалицы зверский аппетит! Самарин невольно сглотнул слюну, и девчонка замерла с четвертым блином в руке.
– Ой, – опомнилась вдруг она. – Хочешь? – и протянула угощение Мите.
В этот момент все вокруг стало очень четким – как будто подкрутили нужное колесико в видоискателе фотографического аппарата. Сыщик видел сцену в малейших деталях – румяный блинчик с крохотными дырочками и хрусткими краями, держащие его липкие пальцы, браслет из красных и зеленых бусин на тонкой руке, мазок варенья на верхней губе. И свое искаженное лицо в зеркальном отражении.
Картинка была такая очаровательная и умиротворяющая: девочка, блины, солнечный день, уютный дом. Ничего угрожающего в этой сценке не было.
Но Митя вдруг всем своим нутром ощутил, что брать этот блин ни в коем случае нельзя. Иначе случится что-то страшное и непоправимое. Объяснить это было невозможно, но интуиция выла внутри как сигнальная сирена, предупреждая об опасности.
Слова застряли у сыщика в горле, и пошевелиться, как это часто бывает во снах, он тоже не мог. Оцепенение длилось лишь несколько секунд, и Митя наконец смог выдавить из себя:
– Спасибо, я не голоден.
Девчонка склонила голову вбок, косички смешно подпрыгнули.
– Ну как хочешь, – пожала плечами и принялась за четвертый блин.
Морок тут же спал, и Митя недоумевал, что за наваждение с ним только что приключилось? Придет же в голову такая глупость – искать подвох в радушном жесте.
– Вам пора. – Пасечник вытер руки полотенцем. – Я провожу.
Митя встал.
– До свидания, – сказал он девочке напоследок.
Она состроила гримасу.
Хозяин же в ее адрес не проронил ни слова.
– Это ваша внучка? – спросил сыщик уже на улице.
– Технически… скорее, это я ее внук, – неопределенно ответил мужчина, и Митя покосился на него с некоторой досадой.
Странные они тут все. Во сне.
Они шли по тропинке, удаляясь от дома. Слева вырастал лес, справа тянулось пшеничное поле. Дошли до развилки.
– Вам туда, – указал пасечник на дорогу, ведущую в поле.
– Точно? А что там, на другой?
Вторая тропинка, ведущая в лес, казалась такой сказочной и манящей. Там, наверное, прохладно. Приятно идти в тени густых деревьев, а не брести по жаре в чистом поле.
– Туда вам не надо. По крайней мере, сегодня.
– Жаль.
Мите померещилось, что на опушке леса стоит женщина в белом платье, приставив ладонь ко лбу, и высматривает кого-то. И ждет. И вдруг подумалось, что женщина эта родная и близкая, и самая дорогая. Мама?
Самарин почти рванулся было, но мужчина цепко схватил его за рукав и повторил уже строже:
– Не надо.
– Хорошо, я понял. А можно еще вопрос напоследок?
– Только один.
– Вот, скажем… Если бы вам неожиданно достался артефакт – очень мощный, опасный, притягательный. Им желают обладать другие люди, просят вас об этом. Предлагают деньги, упрашивают, угрожают, взывают к совести, к милосердию. Им он нужнее. Как выбрать? Как решить, кто из них достоин?
– Вы хотите, чтобы я принял решение за вас?
– Просто прошу совета. Я вас не знаю, вы ведь лишь плод воображения. Но мне кажется, вы мудрый человек и можете помочь.
– Самый мудрый совет, который я вынес из своей жизни, – тарелку из-под овсяной каши надо мыть сразу. Я не шучу. Это действительно хороший совет. А что касается вашего вопроса… Здесь я не советчик. Это ваше испытание, вам и решать, как его пройти.
– Что ж, и на том спасибо.
