– А дальше вы знаете. Я вел расследование, внезапно оказался заочным владельцем артефакта и сегодня наконец вышел на убийцу.
– Вера? Наша маленькая невзрачная Вера?
– Она призналась.
– Зачем она это сделала?
– Там… куча причин. Преклонение перед суровым отцом, ревность к сестре, желание доказать свою нужность, гнев… Да и просто глупость. Причины эмоциональные, но обоснованные с ее точки зрения. Я поверил. И потом: Смерть не стала бы забирать невиновного человека. Может, она заранее знала, кто совершил убийство? Просто… хотела развлечься?
– Ну, это слишком примитивное объяснение… Погодите.
Зубатов выхватил джезву в последний момент, когда над краями уже поднялась темная пенная шапка. Налил в чашку и придвинул к Мите. Запах был насыщенный, с нотками цитруса и ягод.
– Кенийский сорт, растет в горах, – пояснил Лазарь Платонович. – Понимаете, в чем ваша ошибка? Вы пытаетесь сопоставить действия и поступки божественной стихии с людскими. А это в корне неверно. Ее мотивация не поддается человеческой логике. Поэтому надо быть очень осторожным в словах. Сказанное необратимо. Особенно обещание.
– Я уже понял. На кладбище мне показалось, что можно договориться, изменить что-то. Черт возьми, да мне просто стало жаль девчонку!
– По-человечески понимаю. Как профессионал профессионала – нет.
Сыщик глотнул, чувствуя, как приятно обволакивает горло горячий напиток.
– На суде ей бы дали лет семь-десять мягкого режима. С учетом возраста и безобидной внешности. Присяжных бы растрогала эта история, особенно в изложении хорошего адвоката. А так… она просто мертва.
– С чего вы это взяли?
– Ну, ее же забрали. На ту сторону.
– Изнанка – это не смерть. И не жизнь. Это небытие. Бездна. Вы же видели кусочек. На что это похоже?
– На… реальность, вывернутую наоборот.
– Вот и ответ.
– Я пытался оспорить. В итоге… вы сами видели. Меня как будто в сугроб окунули, я пошевелиться не мог.
– Сгущенка…
– Что, простите?
– Мертвые путы. Весьма гуманно, я даже удивлен. Самарин, да вы чертов счастливчик! Вы не понимаете, что еще легко отделались? У меня в голове не укладывается, честное слово! Люди тут годами бродят, ища вход в чудесную страну, а вы проваливаетесь туда как в кроличью нору, просто прогуливаясь по лужайке. Заключаете сделки, имеете наглость их оспаривать, получаете артефакт в подарок… Не слишком ли для одного смертного, а?
– Не вижу поводов для зависти. Я обо всем этом не просил.
– Что-то с вами не так… – прищурился Зубатов. – Если вы обещали Смерти свою жизнь, она и должна была забрать вашу, а не чью-то другую.
– Так или не так – неважно. Я больше не желаю иметь с дел с вашей… госпожой. Сделка закрыта.
– Она сказала вам об этом?
– Нет.
– Значит, не закрыта.
Зубатов откинулся на спинку стула, иронически усмехнулся. И Митя по глазам понял: не врет.
– Что ж… – Сыщик покрутил в руке чашку и залпом выпил оставшийся кофий. – Плевать. Сейчас мне надо завершить дело об убийстве. Это единственное, что меня волнует.
– На вашем месте я бы не торопился…
– Почему же?
– Почему? – Зубатов обвел пальцем внутренности стакана, облизал. – Посудите сами. Допустим, вы напишете отчет. О том, что на московском кладбище случился всплеск первозданной мертвой силы. В стране, где уже четыре года как почти пропала магия. Хорошо. Вы скажете, что дочка священника была призвана высшим Смертным судом на изнанку за совершенное преступление, и тела ее нет. Допустим. Но… позвольте. Как же она была призвана, если вот она, лежит в соседней комнате – жива и здорова?
– Вы издеваетесь?
– Ничуть. Я говорю вам, как будет. Никто, кроме ограниченного числа лиц, не подозревал, что у Илариона две дочери. Я его знаю. Он выберет самый разумный и благонадежный вариант. Я, пожалуй, тоже. Надежда… Боюсь, ее мнения вообще никто не спросит. А вы… если вы будете упорствовать, то прослужите в Сыскной полиции совсем недолго.
– Какого че…
– Вы знаете, что я прав. Вы сами думали об этом. Но пока не решаетесь признаться.
«Ненавижу», – подумал Митя.
Желания подраться с некромантом еще раз уже не возникало. Но персона его оттого не стала более приятной. Лазарь Платонович озвучил лишь то, о чем Дмитрий и сам думал весь вечер.
О том, что дело старушки Зубатовой неотвратимо рискует превратиться в «глухаря».
– Истинная версия не устроит никого, – продолжал Лазарь Платонович. – Не хочу показаться злорадным, но вы сами загнали себя в ловушку, заключив сделку. Пусть и невольно и из благих побуждений. Вам и расхлебывать теперь. Или вы готовы отправить под суд невиновную барышню под видом ее сестры?
– Благодарю от всей души. Вы мне крайне помогли. – Митя постарался вложить в слова как можно больше сарказма.
Зубатов, казалось, пропустил это мимо ушей:
– По крайней мере, кофий я сварил весьма недурно.
Сыщик заглянул в пустую чашку в руке. На дне ее отчетливо обрисовалось кольцо из перемолотых зерен.
