«Сейчас он начнет торговаться», – подумал Митя.
– Кстати… – протянул Лазарь Платонович. – Стрела, которая в вас чуть не угодила… Вы так хорошо ее описали. Я вспомнил, где ее видел. В музее артефактов московского Магистерия. Это стрела Токи. Хотя большинство его знают под другим именем – Вильгельм Телль.
– Когда вы ее видели?
– Когда ездил регистрировать, как вы выразились, нежить. Не удивлен, знаете ли. Уважаемые магистры до сих пор пребывают где-то в Средневековье. – Зубатов вдруг вскинул голову и замер. – Слышите?
– Что?
– Ничего. Гроза кончилась.
Самарин бросил взгляд в сторону окна. И вправду. Ливень, бушевавший с вечера, перестал. Потоки воды больше не заливали стекла. И темнота снаружи начала сереть, предвещая скорый рассвет.
Он совсем не заметил, как прошла ночь.
– Мне пора.
Митя снял с решетки высохший пиджак, надел и прошел к выходу. Распахнул дверь. В лицо дохнуло влажным прохладным воздухом. Пахло свежей землей, травой и… кладбищем. С крыши падали редкие капли, но дождь и вправду прекратился. Гроза ушла.
– Подумайте… – внезапно возникший за спиной Зубатов так же всматривался вдаль, и по лицу его сложно было что-либо прочесть. – Иногда ложь бывает безвреднее правды. А порой ложь дана нам во спасение.
– Могу я попросить вас кое о чем?
– Ну попробуйте.
– Не говорите отцу Илариону о том, что случилось. Я сам.
– С превеликим удовольствием. Видеть не могу его благочестивую рожу.
– И на том спасибо.
И Дмитрий Самарин зашагал в сумрак, хлюпая ботинками по размокшей грязи.
«Сначала домой – умыться и переодеться, – думал сыщик, шагая по безлюдным московским мостовым к Трехпрудному переулку. – Потом… к отцу Илариону. Затем – на службу. Рассказать своим, что произошло, и придумать, что делать дальше».
Мимо Мити неторопливо проехал грузовик, из кузова которого дворники поливали розовой пеной проезжую часть и тротуары. Сладко пахло земляникой…
План полетел к чертям еще в квартире, когда Самарин чуть не запнулся о лежащую на пороге собаку. Матильда даже не взвизгнула, а тихо вздохнула и отодвинулась в сторону.
Сыщик наскоро переоделся, побрился и заглянул на кухню. Даша оставила на полу две миски – с печенью и вареной рыбой. Обе были полны.
«Дальше тянуть нельзя», – понял Митя. И подхватив Матильду под мышку (кажется, собака стала еще легче), снова вышел на улицу. Там почти рассвело, но прохожих было немного.
Оставалось надеяться, что в месте, куда он собрался, просыпаются рано.
Открыли ему после первого стука. В Басманном приюте для животных и вправду вставали засветло.
– Простите за ранний визит, но дело срочное.
– Проходите.
Его провели в ту же большую кухню, где он однажды уже был. Судя по запаху свежей выпечки и накрытому столу, обитатели дома давно встали и уже завтракали.
Митя уселся на стул и устроил собаку на коленях.
– Это Матильда. Ее хозяин, мой сосед, умер пару дней назад. С тех пор она не ест и просто лежит. А я целыми днями на службе и, честно говоря, не представляю, что делать…
– Ох ты, боже мой… – Горислава подошла и взяла собачку на руки, прижала к груди. – Что же вы так тянули?
Самарин лишь опустил плечи.
– Хорошая моя, ты грустишь? – Слава ласково гладила Матильду по голове. – Понимаю. У нас тут много таких. Вместе-то веселее, да? Пойдем-ка поговорим, покушаем…
Она, причитая, унесла собаку в другую комнату, а Митя вздохнул с облегчением. Руслана налила полную кружку морса и пододвинула к нему.
– Вы сможете о ней позаботиться? – спросил сыщик.
– Если Слава взяла кого-то на поруки, то уже не отпустит. Сколько лет собаке?
– Точно не знаю. Думаю, возраст у нее почтенный. Как у ее почившего хозяина.
– Тоскует, – понимающе кивнула Руслана. – Для нее это тяжелая потеря. Но бывает, что и после такого поправляются. Особенно если есть компания. А с этим у нас проблем нет.
– Я думаю, ей недолго осталось. Около месяца, – тихо сказал Митя.
– Думаете? – посуровела Руслана. – Или знаете?
– Знаю.
– Как знала старушка Зубатова?
– Что вы за человек такой, – проворчал сыщик, разглядывая ее некрасивое лицо и загрубевшие руки в закатанных по локоть рукавах мужской рубашки. – Как будто мысли читаете.
– Животные не врут, – ответила Руслана. – А люди – постоянно. Поневоле начинаешь чувствовать ложь. Еще до того, как ее произнесли.
Самарин усмехнулся, сжимая стакан в руках.
– Если вам интересно… могу сказать, что ваши работники зря прозвали Дарью Васильевну Холерой. Она… не стала причиной смерти никого из ваших подопечных. Вольно или невольно. Она просто приходила попрощаться.
– Я так и предполагала, – кивнула Руслана. – Спасибо, что поделились. Вы нашли убийцу?
– Нашел…
– Что-то вы не рады.
– Вы правы. Не рад. Я думал, что ищу одно, а обнаружил совсем другое. Преступник… оказался очень молод, глуп и действовал сгоряча.
– Разве его это оправдывает?
– Нет, но…
– Знаете… – Руслана взболтала остатки чая в кружке и выпила залпом. – Иногда зло лучше уничтожить в зародыше. Пока оно не пустило корни и ветки.
– Говорите как знаток.
– Я была на войне. Впрочем, вы тоже.
