Сыщик аккуратно поднял платок и уловил уже знакомый манящий аромат восточных пряностей. Ну надо же, какая оказия. Окликать свободного извозчика и догонять беглянку Митя не стал. Никуда она не денется. И нечаянно потерянную вещицу наверняка захочет вернуть.
– Эх, юноша, не горюйте вы так. Эта мадама – все равно не вашего поля ягода.
Дмитрий обернулся. Пожилой швейцар. Тот самый, который бежал перед Аделаидой. Видимо, принял сыщика за воздыхателя. Подыграть, что ли? Митя прижал платок к груди как бесценное сокровище и сделал страдальческое лицо:
– Почему? У нее кто-то есть, да?
Швейцар усмехнулся.
– Вы, может, и пригожи собой, но деньги вам карман не тянут, я же вижу. Нет, тут одной наружности мало будет. Дама с притязаниями, понимаете? Ей вон князья да графья подарки шлют…
– Я букет гвоздик посылал, с запиской, – пробормотал Митя, надеясь, что это признание выглядит достаточно жалким.
– Фи! Нужны ей твои гвоздики. – Швейцар мгновенно перешел на «ты», и в голосе его перемешались сочувствие и пренебрежение. – Розы! Орхидеи! Корзинами! Шоколад коробками! Брильянты!
– Брильянты… – тоскливо протянул Самарин.
– Так что не пытайся даже. Без денег-то. Экипаж ей знаешь кто прислал? Градоначальник!
– Сам Русланов?
– Он, батюшка. Сеанс будет проводить этого… как его… Спуритизма.
– Спиритизма? – подсказал Митя.
– А может, и его. Кто там разберет, что сейчас у богатеев в моде.
– Значит, без шансов, если уж сам градоначальник…
– Граф Кобахидзе-старший шубу прислал. С соболиными хвостами! – наставительно произнес швейцар. – А ты гвоздики.
– А можете хотя бы ее окна показать? – умоляюще попросил Митя. – Я просто на улице постою, вдруг она выглянет, когда вернется?
– Эх… – Швейцар смерил сыщика жалостливым взглядом. – Вон, смотри, третий этаж, посередке, где балкон идет. Нумер люкс.
Середину третьего этажа опоясывали кружевные чугунные перила. А большие полукруглые окна были занавешены плотными зелеными портьерами.
Митя уставился на фасад «Метрополя» и томительно вздохнул.
Швейцар расценил вздох по-своему:
– Даже не пытайся по ограде залезать. У ней слуга бдит днем и ночью. Обезьяна, не иначе. Мелкий, шустрый, что клоп, глаза узкие, сам верткий. Желтый черт, одним словом.
– Да я не думал даже.
– Вот и не думай, – отрезал швейцар. – Попроще себе кого найди. Вон горничные у нас есть, хорошие барышни.
– Да. Спасибо вам, – поблагодарил Митя и вытащил из кармана руку с зажатой монетой.
– Оставь, – снисходительно отвел его руку швейцар. – У нас публика щедрая. Это от мадам Симы копейки не дождешься, а иные… Ваш сияство! Прошу, прошу великодушно! Таксомотор подан!
Швейцар мгновенно переключился с Мити на важного господина, выходящего из дверей.
Верно говорят: прислуга – находка для шпиона. Особенно при правильной тактике.
Пусть Аделаиду Самарин сегодня упустил, зато узнал кое-что важное. Любит деньги и подарки, но сама прижимиста. Вращается в высоких кругах и имеет много поклонников. А также одного очень ловкого слугу.
Представить себе изящную мадам, залезающую в окно бабушкиного особняка, Митя мог с трудом. А вот верткого азиата…
Над этим стоит подумать.
Шелковый платок Митя сунул во внутренний карман. И совершенно про него забыл.
– Ага, водосвинка, – заявила Соня, внимательно рассмотрев меланхоличное животное и прочитав табличку на латыни.
– Как? – рассмеялся Митя.
– Если неточно переводить Hydrochoerus hydrochaeris, то получится «водосвинка». «Свинья» как-то грубовато. Она же довольно милая, да?
– Ну… похожа на гигантского бобра, пожалуй.
– Хотя «капибара» тоже хорошее слово, мне нравится. Представляешь, сколько недель эта свинка сюда ехала из Южной Америки? А такая спокойная, как будто всю жизнь тут жила.
Водосвинка неторопливо жевала кукурузный початок, не обращая внимания на посетителей зоосада. Вид у нее был мечтательный и умиротворенный, челюсти медленно шевелились, уши слегка подрагивали.
– Кого-то она мне напоминает, – задумалась Соня. – Точно! Семена Осиповича.
– Мне всегда казалось, что Горбунов больше похож на моржа, – возразил Митя. – Усы эти, флегматичность…
– Надо дойти до моржей и сравнить. Пойдем.
Соня подхватила сыщика под руку и повела к павильону с ластоногими. Самарин в зоосаде оказался впервые. Как-то так вышло, что за годы жизни в Москве не нашлось повода сюда наведаться. А Соня здесь была десятки раз, так что с ходу взяла инициативу на себя.
– Направо будут медведи и экзотические животные, налево птицы и рептилии, мы потом к ним пойдем. А здесь продают сахарную вату и лимонад.
Митя намек понял и, расставшись с десятью копейками, вручил Соне пышное розовое облако, от которого она великодушно позволила отщипывать маленькие кусочки.
Апрельское солнце золотило Сонины волосы. И сама она выглядела так свежо, по-весеннему, в голубом пальто, что Митя невольно залюбовался. Как хорошо она придумала все-таки – выбраться сюда в выходной день, когда можно просто гулять, рассматривать животных, есть сладости и болтать о всякой ерунде.
