Митя слушал внимательно. Раз уж нельзя увидеть лицо – надо слушать. И ловить фальшивые интонации. Сейчас наконец сыщик смог различить оттенки искренности в тоне.
– Я имею некоторую известность в Москве, – продолжила магесса. – Если я прибуду в здание полиции посреди бела дня… Это конец, понимаете? Прошу вас…
– Здесь мы точно не сможем обстоятельно поговорить. За дверью очередь страждущих. А ваши показания мне нужны.
– Завтра. В полдень. В Нескучном саду есть японская беседка. Это уединенное место, и у нас будет столько времени для разговора, сколько вам необходимо. Пожалуйста…
– Приемлемо. – Митя поднялся и склонил голову. – Буду ждать вас там завтра в двенадцать. Но если вы попытаетесь меня одурачить – доставлю в Сыскную полицию в наручниках. Среди бела дня. И репортеров приглашу. Всего доброго, мадам.
Сыщик никогда не был в Японии, но если именно так выглядели в этой стране садовые павильоны, следовало отдать должное вкусу и мастерству японцев.
Беседка вызывающе краснела среди начинающего зеленеть Нескучного сада и в то же время удивительным образом гармонировала с окружающей природой. Углы четырехскатной крыши игриво загибались вверх, а на торцах свисали, слегка позвякивая, стеклянные трубки – похожие на те, что Митя видел в прошлом году в мастерской авангардиста Язвицкого. Внутри павильон украшали желтые бумажные фонарики. Пруд, окружающий беседку, сейчас выглядел обмелевшим и грязным. И тем не менее женщина, облокотившаяся на ограду перил, всматривалась в темную воду мечтательно и безмятежно.
Митя почувствовал было досаду оттого, что на место встречи пришла совершенно другая дама – случайная посетительница сада. Но подойдя ближе, по осанке и фигуре женщины понял, что дама как раз та самая.
В неброском синем пальто и маленькой шляпке. Без вуали.
– Здравствуйте, мадам Сима, – поздоровался сыщик.
– День добрый. – Она обернулась и протянула руку в перчатке, Митя ее пожал. – Я подумала, что так будет лучше. В открытую.
Теперь сыщик смог наконец рассмотреть лицо магессы внимательно. Кожа у нее и вправду оказалась бледная: но не бескровная и не чахоточная, а скорее молочная – как на японских картинах. Большие карие глаза, черные волосы, уложенные в тугой узел. Действительно, как и говорил Зубатов – вполне привлекательная женщина. Зачем же она постоянно скрывается под вуалью?
– Так гораздо лучше, – ответил Митя.
– Вы, наверное, задаетесь вопросом, почему я прячу лицо. Знаете, очень сложно остаться собой, когда ты известна. А так я могу сохранить свою индивидуальность. Хотя бы для себя самой.
– Понимаю, – кивнул Митя. – Мадам Сима, я ценю прямоту и искренность. Надеюсь, открыв лицо, вы с такой же правдивостью откроете душу и ответите на мои вопросы.
– Постараюсь. – Она бросила в воду зажатый в ладони хлеб. – Взяла, чтобы покормить уток, а их тут нет, так жаль. Присядем?
Они опустились на деревянную скамейку, опоясывающую беседку.
– Итак, Дмитрий Александрович, что бы вы хотели узнать?
– Все, что могло бы помочь расследованию убийства вашей бабушки. Или прапрапрабабушки?
– Вы уже доискались, – кивнула магесса. – Да, у нее был крайне сильный дар, она прожила долгую жизнь. Очень продолжительную даже для мага.
– В том числе благодаря артефакту?
– Сомневаюсь, что он способствует долголетию. Но, возможно, он оградил ее от ряда неверных решений.
– Так что он делает?
– Отвечу вам, как мне сказала бабушка в свое время: он позволяет видеть чуть больше, чем положено. Третий глаз. Недаром его называют «Оком Орхуса».
– Ваш кузен уверен, что это настоящее око настоящего Орхуса.
– Лазарь считает себя ученым и любит выдвигать невероятные теории. Я бы… не принимала на веру все, что он говорит.
– Почему Дарья Васильевна отошла от магических дел с таким сильным даром?
– А вы как думаете? Если живешь на свете больше двухсот лет, окружающие с их просьбами начинают утомлять. Как правильно заметил Николай Васильевич, век новый, а изъяны прежние. Бабушка достаточно послужила в свое время государству. И просто хотела отдохнуть от интриг. И дворцовых, и родственных.
– Поэтому и с родней практически не общалась?
– Думаю, да.
– Когда вы виделись последний раз?
– Очень давно. Перед моим отъездом в Японию. Почти пятнадцать лет назад.
– Вы не успели встретиться в ваш нынешний приезд?
– Увы, нет. И я крайне сожалею об этом. Мы говорили по телефону за пару дней до ее смерти.
– О чем?
– В основном о личном. Обо мне. Вас, наверное, интересует, была ли она взволнована или, может быть, опасалась чего-то? Нет. Она была рада моему возвращению.
– Что вы делали за границей все эти годы и почему вернулись?
– Это долгая и грустная история, – вздохнула мадам Сима и бросила печальный взгляд на грязную воду.
– Мы никуда не торопимся, – ответил Митя.
Ему показалось, что магесса снова пытается войти в роль. Теперь – в амплуа несчастной жертвы, которую непременно следует пожалеть.
