Филипп Леришом сказал мне: «Белая майка, черные брюки, это годится для дебюта, но потом следует удивлять, тут без красного платья не обойдешься».
Для разговора с Габриэль я села, поскольку сердце мое бешено колотилось. Она не поведала мне о своих трудностях, даже о половине того кошмара, с которым ей пришлось столкнуться. Последний вечер выдался у нас довольно успешным, и я была удивлена, заметив, что она загрустила.
«Они украли пленки».
Английская съемочная группа снимала меня для документального фильма, и вдруг им велели явиться в «Одеон», чтобы заснять спектакль; Габриэль вступила с ними в переговоры, желая получить пленки, но они ей отказали.
Мы принесли пустой чемодан в театр, чтобы сложить в него пленки и для надежности отнести ко мне на квартиру, а эти сволочи сбежали с ними. Бедная моя подруга уже потратила 5000 на «Одеон» и еще 10 000 на другие нужды. Съемочная группа получила 75 % на свой счет в лондонском банке, но пыталась обмануть нас. Требовала заплатить наличными еще и за гостиницу, и за звукозапись, затем добавить еще 15 000, не то грозилась удрать вместе с фильмом! И в результате так и сделала. Думаю, Габриэль выиграет дело.
Мы отправились к Режин, чтобы напиться, в ход пошла водка; Режин была счастлива, а мне было так радостно вновь встретиться с нею, великодушной гардеробщицей эпохи юности Сержа.
Джамель сказал, что ему начхать на то, что ему заплатят последнему, вот золотой человек! Блан-Франкар[255], которому угрожали из-за звукозаписей, не дрогнул. И тоже сказал, что может подождать, пока ему заплатят. Звукозаписи спасены; он был так счастлив, ведь вчера звук был исключительного качества. Малышка Лу вернулась из Бретани, чтобы присутствовать на последнем представлении. И ее младенец ударил по дарбуке, когда Азиз запел «Цвета кофе».
Публика была от нас в восторге, и Филипп смог наконец-то взять кредит, он держался, как всегда, очень благовоспитанно, не то что я, которая пила красное вино и курила, не переставая тараторить. Я надеюсь и молюсь о том, чтобы
