Оливье Глюзман присутствовал на всех четырех представлениях шоу «Арабеска» в «Одеоне» и спросил, не нужен ли мне импресарио. Я спросила: «Что это такое?» – и он пояснил, что это человек, который организует гастроли артиста по всему миру. Я была в восторге, у меня кончились деньги, а его воодушевление и оптимизм страшно помогали мне в течение последних двадцати лет[260]. Даже когда никто не хотел страховать меня, он позволял мне выступать с концертами; слов нет, способность рисковать заложена в генах великих продюсеров. В любом случае с семнадцати лет в нем была заметна тяга к деятельности подобного рода: он бил чечетку и, приблизившись к Режин, сказал: «Хочу быть вашим агентом». Она попросила вернуться к этому вопросу позже, что он и сделал… Он открыл Паоло Конте, Каэтано Велозо, Фэрюза и всех остальных, которых набралось немало; я никогда не слышала ничего негативного из его уст по поводу своих артистов или кого бы то ни было, только положительное, он любит свою работу, и ее благородный отсвет ложится на него. Израэль Горовиц в гневе высказал мне: «Твой агент не чечеточник!» – а я ему ответила: «А вот и нет! Чечеточник!»
У нас замечательный режиссер, зовут его Игорь, он решает все проблемы, а их немало, в частности, в 21 ч. 30 мин. мы только приступили ко второй песне! Я позвонила Филиппу, тот не удивился.
Мадемуазель Дора загрызла голубя, и я иначе взглянула на нее.
Чувствую себя больной, веки набрякли; я говорила голосом Роберта Митчема, когда принимала местных журналистов. Посетила врача, который сказал мне, что в моих легких свист, а мои лимфатические узлы как телячья печенка. Я чувствовала такую усталость, что почти успокоилась, узнав, в чем дело. Он назначил антибиотики и стероиды, у меня было впечатление, что меня раздирают чьи-то мощные руки, что-то в духе того случая, когда я проснулась в Бретани с лапами Тигра вокруг моей шеи. Ему снился кошмар, в котором его преследовали недруги по маю 1968-го, и он как раз приканчивал одного из них. Голова моя билась по подушке, это не было страшно, поскольку у меня были беруши. По остекленевшим глазам Тигра я поняла, что могу погибнуть от его рук, но не по его воле, он, по всей очевидности, пребывал в каком-то ином мире!
Бог мой, чайки так оглушительно кричат, понятно, почему Дора этим утром мечется как угорелая.
Позвонила Катрин Корсини[261]. Я в этот момент ела пиццу, и мне никак не удавалось вспомнить, кто это. Она сказала, что мне дают роль в фильме! У испанской актрисы случилась нервная депрессия, и маятник качнулся в мою сторону. Я говорила довольно холодно, учитывая, что не прошло еще и трех недель, как они отвергли меня, так что я вела себя сдержанно, ответила, что не смогу отменить несколько концертов, в частности в Театре на Елисейских Полях. Странная штука жизнь. Позаимствую у Доры приемчики, чтобы научиться убивать, ради удовольствия, пригодится для роли!
Шарлотта совсем не разволновалась, когда я объявила ей о том, что у меня чуть ли не пневмония. Боюсь стать как мама и папа. «Да, и что нового?» Она носилась по Парижу с маленьким Беном. До меня только что дошло, что, если я буду сниматься, я пропущу рождение ребенка Шарлотты, если она не дождется 12 ноября и его день рождения не совпадет с днем рождения папы. Приму огромное количество разных лекарств на сон грядущий, накроюсь всеми одеялами, так что не останется для других, почитаю книгу об истории Булонь-сюр-Мер и спокойно засну.
Дора убила еще одного голубя во дворе гостиницы. Я шлепнула ее и крикнула, что нужно оставить несчастную птицу в покое, она спряталась в кусты. Она наказана и сидит в ванной. Во время выступления в этом несчастном шоу, отказаться от участия в котором я не посмела, я была не в духе и, когда пела, взяла на октаву выше и сфальшивила. Ну прямо Майкл Джексон. А после ринулась к волшебнику, готовящему микстуры, доктору Эльбазу. «Кортизон, и как можно скорее!» Я думала, что мне стало лучше по сравнению с вчерашним, но, когда открыла рот, чтобы петь, из меня вырвался тот же ужасный визг, что и в первый вечер. Сейчас вечер, я провела самую ужасную репетицию, прошептала все песни; дети узнали меня, проходя под мостом, сами они были с ноготок, они пропели песенку «Неудача», а я сказала себе: гип-гип-ура!
Зал на концерте чеченских детей был набит битком! Игра стоила свеч.
Держу пальцы скрещенными, думая о сегодняшнем вечере, помимо всего прочего я ничего не слышу! Габриэль вместо меня охраняет крепость (Лу) и известит меня, когда ей придет время рожать. Мне так хочется быть с ними! Трудно находиться где-то, когда твое сердце в другом месте.
Вчера вечером все прошло хорошо, но я не в состоянии писать об этом, поскольку нахожусь в страшном волнении из-за Лу, может, смогу вечером.
Как знать, может, это и хорошо, что нашелся только красный карандаш, чтобы описать эту ночь. Маленький Марлоу родился в 11 ч. 35 мин. вечера, но начну с самого начала.
