На фасаде театра надпись из красных огней: 21 февраля, это день рождения Линды. Я послала ей сообщения и позвонила. Какая гордость для Эндрю и Би – в «Телеграфе» статья об Анно на полстраницы в рубрике «Искусство», с подзаголовком «Я есть юность», одни похвалы! Я послала Эндрю сообщение, он ответил: «Я в кофейне, дрожу от гордости за Анно, спасибо, что с самого начала верила в него и сохранила живым». Я звоню Эндрю, чтобы он прочел мне, что написано об Анно, Эндрю на выходе из кофейни попал под жуткий ливень, но все же прочел мне хвалебный отзыв очень известного писателя. Услышав голос Эндрю, читающего мне эти прекрасные слова и цитаты из стихотворений Анно, я начала плакать, нужно было остановиться.
Возвращение к Ги, еще не слишком поздно, там был один сумасшедший поклонник, летел в одном с нами самолете, он даже проник на праздник; он начинает внушать мне страх, обижается на меня.
У всех известных людей было по крайней мере по одному безумному поклоннику. Мой следует за мной по всему миру вот уже лет десять, заявился даже в Газу на вечер после концерта, хотя, чтобы туда попасть, необходимы виза, разные документы, бронированный автомобиль, записка от посла и т. д. Иногда члены моей команды, увидев его в самолете, ничего мне не говорили, чтобы не пугать меня. Он высадился с парохода в Нортгемптоне, когда я играла Гертруду в «Гамлете» в постановке Руперта Гулда. Когда я упала наземь, проглотив яд, то приоткрыла глаз и увидела его сидящим в первом ряду. Я не поверила своим глазам! Были и другие случаи, и впрямь, стоит тебе начать выступать на театральных подмостках, как становится ясно, где тебя искать каждый вечер в один и тот же час, еще лучше – купить место в первом ряду на каждый спектакль и поджидать у артистического выхода. Однажды я открыла дверь квартиры на улице Ла-Тур одной девице, которая желала стать сценаристкой, поговорила с ней, дала ей сценарий, чтобы показать, как это делается: диалоги справа, примечания слева… Она почему-то решила, что станет моей подругой, а когда я ей ответила, что подруг выбирают и у меня уже есть подруги, как и дети, она все равно не отставала, и каждый вечер, возвращаясь, я натыкалась на нее – она сидела у входной двери, все обо мне знала, заявляла, что переспала с близкими мне людьми. На самом деле она читала всю мою почту, потому как мой почтовый ящик не закрывался. Когда мы с Лу переехали в квартиру в доме напротив квартиры Тигра, я сказала Лу: «Уф, по крайней мере, эта девица не знает, где нас искать», а милая маленькая Лу заметила чьи-то ноги – кто-то поднимался по лестнице, – но ничего мне не сказала. Перед входной дверью кто-то оставил цветок со своими инициалами: Л. Н. Мы поняли: она раздобыла адрес, код подъезда, и от нее никуда не деться. Был еще один тип, который заявлялся в театр Гэте на Монпарнасе, где я играла тогда, слал мне письма, составленные из букв, вырезанных из газет… Однажды, когда я пришла в театр, девушка у входа сказала мне: «Он только что ушел». Я, обезумев, позвонила Лу, которая была дома, к счастью, со своим дружком Робинсоном. Этот человек был уже там, звонил в дверь, Лу видела в глазок, что в руках он держит много кукол, у которых отрывает головы, одну за другой. Смелый Робинсон велел ему убираться вон, а я попросила Робинсона больше не проявлять такого героизма!
Последний стаканчик вина с замечательным Ги, затем снотворное; домработница справилась с вентилятором, даже гордая ночная птица не нашла во мне раздраженного собеседника. Я ее просто не слышала, только коснулась головой мягкой подушки, как сразу уснула.
