Вместе с Тигром мы побывали в Йемене и Адене, путешествие наше было связано с Рембо (поэтом, а не актером, как решила английская таможня, когда увидела в моем багаже винтовку времен войны 14-го года, которая, судя по всему, принадлежала Рембо. Таможенник сказал мне: «О, Сильвестр Сталлоне!»). На первом этаже отеля продавали маленькую и такую миленькую гиену на веревочке, я хотела купить ее для Тигра, посчитав, что ей придется по душе квартира на улице Одеон, но не успела, кто-то ее уже купил.
До меня вдруг дошло, что в Сараеве исполнится десять лет, как я встретила там Оливье. Я сказала Габриэль: «Меня удивляет, что на него это не производит никакого впечатления», однако он хотел приехать, это входило в его планы! Но не смог, потому что заканчивал свою книгу. Он помнил, что исполнилось десять лет со дня нашей встречи, не забыл, а я… я так ошибалась! Когда я проснулась, за окном все было бело от хлопьев снега, вот его ответ: «Я помню о маленькой гиене, о козле по делам культуры, скорее приличном типе, по-моему, о его жеманной жене, также не лишенной ума.
Добралась до Лондона в четверг в 10 утра. Всю ночь провела на ногах с Лу, она была подавлена, и в полночь, после моей последней съемки на телевидении, я отправилась к ней. Она была угнетена, без денег, Джон находился в Америке, предложений сниматься не поступало… Я попробовала помочь ей советами, решила проблему с деньгами, и в 4 часа утра попыталась заснуть хоть ненадолго на верхнем этаже ее домика, но была страшно обеспокоена состоянием мамы. Я боялась, что будильник на мобильном Лу не сработает, так что поднялась уже в 6:30. Вызвала такси, дождалась, когда будильник зазвонит, чтобы не будить Лу раньше времени. Вышла из дома, добралась в рекордное время до Северного вокзала и купила билет на первый поезд до Лондона. Успела на поезд, уходящий в 8:30, а может, в 7:30? Не помню. Я слишком мало спала и столько выкурила и выпила. В поезде я уснула, уткнувшись лицом в ладони. В понедельник говорила с Линдой по телефону, она сообщила, что у мамы 50 % шансов на выздоровление, я заплакала и стала молить языческих богов о том, чтобы мама не отправилась вслед за папой, Анно и Сержем. «Пусть проживет последнее лето, порадуется, закончит фильм»… В этот понедельник я должна была работать, затем я позвонила маме, она ясно изъяснялась и была радостной. «Оба доктора говорили обо мне, надеюсь, не с отвращением», – сказала она. Я послала Линде сообщение о том, что мама в форме. Это было в понедельник вечером. То же и во вторник, я с прошлой недели звоню по утрам и вечерам, даже раньше, с января. Глюзман & К° были постоянно готовы отменить все выступления, чтобы я могла быстро добраться до мамы в случае чего.
Линда и Габриэль позвонили мне, чтобы сообщить волнующие новости. Бог ты мой, какие перемены! Мама ела макароны с сыром! Габ рассказала мне, что мама сидит в кресле, скорее веселая, спешит выписаться и ест.
Добравшись до Лондона со своим огромным чемоданом, я чувствовала себя несколько странно. Взяла такси и позвонила Линде. «Случилось нечто ужасное, где ты?» – «В такси». – «Слава богу, мама упала и сломала руку».
