Постчеловек: глоссарий полностью

Эта чувствительность к опыту человеческого тела была утрачена в эпоху Просвещения. Декарт отделил тело от сознания, создав, таким образом, нововременного человеческого субъекта, способного воспринимать мир, познавать его и управлять им силой своего ratio. Матрица как информационное пространство есть современное представление этого мира сознания. Тем не менее, так же как Нео в роли «Избранного» в конце концов удается совместить тело и разум, природу и культуру, биологию и технологии, так и сегодня в нашем технократическом обществе мы видим переоценку тела как системы обработки информации. Тело как информация больше не является предметом централизованной организации со стороны ratio конкретного субъекта. Наравне с другими системами обработки информации человеческий мозг является частью инфосферы. В этом качестве он подлежит адаптации и регулированию посредством биотехнологий. Запах здесь является одним из сигналов, которые можно шифровать, производить с ними различные манипуляции и делать их частью сети. В научно-фантастических фильмах главные герои все еще плохо пахли. Постчеловек – вид, представляющий собой гибрид биологии и техники, – создает атмосферу собственного переосмысления и сеть коммуникации с другими человеческими и не-человеческими существами.

См. также: Сенсорные практики; Искусство; Постгуманизм; Шум.

Открытие в начале XX века Сантьяго Рамон-и-Кахалем (получившим за это Нобелевскую премию) структуры нейронов – отдельных клеток, которые взаимодействуют посредством синаптических связей, считается одним из основополагающих моментов в нейронауке (Ramon y Cajal, 1906); открытие ДНК и молекулярной биологии в 1950-х годах стало вторым шагом в ее современном становлении (Shepherd, 2010), однако в постчеловеческую эпоху знания о мозге и его понимание приобрели совершенно новое измерение. Как продемонстрировали Роуз и Аби-Рашед в своей книге «Нейро», «нейромолекулярный стиль мышления» изменил с помощью соответствующей приставки многие фундаментальные науки и науки о поведении: так появились нейрохимия, невропатология, нейрофизиология, нейробиология, нейропсихология и т. д. (Rose and Abi-Rached, 2013: 41–43).

Книга Жан-Пьера Шанжё «Нейронный человек», опубликованная во Франции в 1983 году, внесла важный вклад в доведение научных знаний о мозге до более широкой и популярной аудитории. Нейробиологические знания вышли за пределы лаборатории и распространились по миру, в том числе и в эстетике, области с сильными гуманистическими корнями. «Нейроэстетика» не бесспорна, но, тем не менее, должна быть связана с постчеловеческим. Нейронный подход к эстетике таит в себе двойную опасность отчуждения. Во-первых, существует риск слишком жесткой редукции эстетического опыта к пучкам аксонов и дендритов и забвения целой гуманитарно-научной традиции утонченных размышлений об эстетике (и других философских дисциплинах). Как признает Оливер Сакс в «Музыкофилии», «Нарастает количество научной литературы о неврологических основах музыкального восприятия и воображения музыки […] при этом существует определенная опасность того, что будет утрачена способность к простому наблюдению, что клинические описания станут поверхностными и будет потерян интерес к богатству человеческого, гуманистического контекста» (Sacks, 2007: xiii—xiv; Сакс, 2016: Предисловие). Более того, нейроповорот нельзя отделить от цифрового поворота, который значительно расширил идею человеческого знания и опыта за пределы автономного субъекта до сетевой сферы взаимодействия человека и машины. Таким образом, нейроэстетика симптоматично несет в себе двойную опасность: с одной стороны, сведения редукции человеческого опыта к микробиологии наших нейронов, а с другой – растворения человеческой субъективности в компьютерных сетях. Но в ней также есть и возможности для многослойных и сетевых подходов к эстетике и опыту, которые могут дать представление о важных аспектах постчеловеческого состояния как телесных, расширенных и сетевых формах агентности.