Человеческие системы и общества обладают формами, которые развиваются в ходе истории. Конкретные человеческие отношения формируются, структурируются и становятся устойчивыми посредством исторических процессов. Индивиды, группы и общества не только формируются в ходе взаимодействия благодаря этим историческим процессам, но и сами вносят вклад в их динамику. Долгосрочное обитание в городах, на землях и территориях, сложные сети коммуникации, длительное развитие форм повседневной жизни и ритуалов играют столь же важную роль в человеческой истории, как и локальные контингентные обстоятельства, и непосредственные действия.
Тесные отношения между историей стран и историей Земли уже некоторое время находятся в центре многочисленных концептуализаций и цивилизаций. Развитие этих понятий, их особая история, их формализация, структурирование и распространение также являются ключевыми элементами в формировании мир-систем.
Мир-системы – это связная, мощная сила, разворачивающаяся на больших территориях посредством экономических, социальных, политических и культурных структур и взаимодействий. Они действуют на очень высоких уровнях связности и разворачиваются в масштабах, намного более крупных, чем входящие в них индивидуальные элементы. Они целостны: структурируемые ими границы, а также потоки энергии, деньги, идеи, язык, социальные классы и ранги, закон, население и власть, характеризующие каждую мировую систему в ее особом развитии, формируют законченные системы, действующие как сложные сущности.
Аукцион цветов в Алсмере, лаборатория. Амстердам, Нидерланды. 1998.
Фото: Армин Линке
Теплица. Эль-Эхидо, Испания. 2013.
Фото: Армин Линке
Социальное конструирование времени и пространства развивается путем быстрых трансформаций, последовательности различных динамических изменений, в которых различные формы документации и различные практики власти оказывают влияние на всю систему целиком. Мир-системы развиваются посредством переломных точек, через переходы, которые переводят систему с одного уровня сложности и связности на другой. Это сложный процесс, оставляющий следы стратификации в языке, социальных отношениях, идеях и ритуалах. Он также оставляет после себя материальные формы: замысловатую геометрию городов, памятников, полей и инфраструктуры, которые поддерживают особую форму мир-системы, переносятся из одной мир-системы в другую. Памятники, документы и технологии являются их материальными записями. Чтобы расшифровать их, людям необходимо концептуализировать собственную историю в ее связи с историей планеты.
«Обсерватория антропоцена» – проект «Территориального агентства» (Джона Палмезино и Анн-Софи Роннског), Армина Линке и Ансельма Франке.
См. также: Антропоцен; Капиталоцен и хтулуцен; Устойчивость; Изгнания; Вымирание; Hacking Habitat.
Наш век характеризуется возникновением новой исторической семантики: появлением экологии. Едва ли найдется область, которая не может считаться ее предметом, едва ли существует область, не доступная экологическому переосмыслению (Hörl, 2013a). Такое расширение экологии сопровождается поразительным сдвигом в значении самого этого слова. Происходит постоянная денатурализация этого понятия: если прежде оно было политически и семантически ориентировано на природу, то сегодня оно практически взывает к «экологии без природы» (Morton, 2010b), начиная занимать области, внеприродные по определению (Fuller, 2005; Goddard and Parikka, 2011). Теряя это измерение, понятие также избавляется от ограничивающего его набора иммунополитических коннотаций и от связей с догмами близости, непосредственности, нетронутости, собственного, дома (Derrida, 1998; Neyrat, 2008), короче говоря, с догмами, которые, подобно призракам, преследовали экологию и ретерриториализировали понятие о ней (в силу происхождения от греческого
И все же – в чем состоит концептуальное ядро этого движения к экологизации? Реакциями на какой набор проблем являются общая экологизация и появление нового экологического образа мыслей? Ведь именно с ними мы имеем дело.
