Именно такова оборотная сторона планомерного возникновения новой инвайронментальности и ее коррелята, первичности отношений в свете техно-экологической рациональности. Радикальное экологическое распределение агентности посредством медиатехнологий не только делает эту окружающую среду визуальной, но и придает ей приоритетность, которой она никогда прежде не обладала. В инвайронментальности как форме правительности (governmentality) окружающая среда является проблемой, выходящей на передний план. Ее главный вопрос – регистрация и контроль, модуляция поведения и управление им, а также аффектами, отношениями, интенсивностями и силами при помощи экологических (медиа) технологий. Современный аппарат захвата и диаграмму власти можно понять только в экологических регистрах. До определенной степени даже возникновение реляционности само вписывается в эту историческую эволюцию контроля: эта новая форма власти основана на регистрации, капитализации и эксплуатации разного рода отношений, на их экономике и математике (Rouvroy, 2013; Zuboff, 2015). Киберкапиталистическая организация жизненной сети (Moore, 2015), артикулирующая кибернетическую гипотезу вместе с капиталоценом, реляционна.
Общая экология – это название нового образа мышления. Если процессы в истории рациональности, смысла и контроля, достигающие своей наивысшей точки в повороте к инвайронментальности, требуют общей экологизации мышления и теории, то данная экологизация одновременно оказывает на этот поворот критическое влияние: она очерчивает (или, по крайней мере, обладает такой потенциальной возможностью) онтоэпистемологическое контрзнание об окружающей среде, чьи начала сегодня очевидны (Ingold, 2000).
См. также: Алгоритм; Капиталоцен и хтулуцен; Вычислительный поворот; Экософия; Техничность.
В книге «Что такое философия?» Делёз и Гваттари говорят о философской практике, основанной на производстве концептов. Они утверждают, что такие концепты переплетены с силами тех проблем, для решения которых они созданы. «Каждый концепт, – говорят они, – отсылает к некоторой проблеме, проблемам, без которых он не имел бы смысла и которые могут быть выделены или поняты лишь по мере их разрешения» (Deleuze, Guattari, 1994: 16; Гваттари, Делез, 2009: 22). Общее (the commons) можно рассматривать именно как такой концепт, как нечто – отношение, аффект, пространство, время, нехватку – общее для всех, используемое всеми и как объяснение всего общего / в общем / на общем. Общее – это постоянное возникновение совместных социальных, экономических и экологических отношений и практик. Оно представляет собой пространства для экспериментов, теоретических и практических, предоставляя критическую и утверждающую оптику, метод сопротивления и созидания. Оно может быть чисто аффективным, привязанным к определенному месту, а может – непредсказуемым переплетением того и другого. Возможно, общее – это восстание, вечеринка, свободное пространство, невидимое пространство, не-пространство, общее место. Интерпретация общего как такового находит дополнительную поддержку в разъяснении производства философии у Делёза; он утверждает, что, пока некоторые понятия требуют специальных, экстраординарных или эмоционально заряженных слов, «другим достаточно самого обычного повседневного слова, наполняющегося столь далекими обертонами, что нефилософский слух может их и не различить» (Ibid.: 7–8; Там же: 12). Достаточно сказать, что трудно найти слово более обыденное, чем «общий», однако такая простота искажает противоречивые, сложные, множественные и постоянно развивающиеся практики, обозначающие общее в прошлом и настоящем.
