Однако постчеловеческая сексуальность задает этическую загадку. Субъективность по ошибке смешала гендер и сексуальность (может быть, в силу диморфизма, создающего гендерное разделение, или заодно из-за телесных регулируемых сексуальных систем). Это означает, что существует история и текущая потребность в активизме, вовлекающем миноритарных субъектов, особенно женщин, а также тех, кого объединяют под аббревиатурой ЛГБТКИА (лесбиянки, геи, бисексуалы, транс-, квир-, интерсексуалы, асексуалы), то есть аббревиатурой, которая сама по себе без разбора смешивает сексуальность с гендерной идентичностью. Точно так же современные дискуссии между некоторыми транслюдьми и так называемыми терфами (исключающими транслюдей радикальными феминистками) в каком-то смысле больше касаются дебатов о том, должны ли мы вообще иметь гендерные категории. Квир-теория попыталась решить эту проблему – в своих опирающихся на континентальную философию постамериканских воплощениях квир-теория пошла дальше простой сексуальной инаковости и попыталась воплотить полный отказ от гетеронормативных гендера, сексуальности и субъективных категорий. Тем не менее эта тема остается дискуссионной, и вопрос, задаваемый активистами, имеющими сейчас дело с постчеловеческой сексуальностью, заключается в следующем: «Если мы избавились от всякого пола, гендера и сексуальности, то как мы продолжим бороться против угнетения тех, кто все еще считается меньшинством ввиду их отношений с полом и гендером?» Это вопрос, остающийся в центре рассмотрения постчеловеческой сексуальности.
См. также: Феминистичность; Транс*; Феминистская постгуманитаристика; Постчеловеческая этика.
