Постчеловеческая этика развивается из течения в философии, следующего по траекториям этики Спинозы, концепции Ницше о воле как свободе от институтов власти и постструктуралистской континентальной философии, развивающей идеи этих теоретиков. Базовая, идущая от Спинозы предпосылка рассматривает мир, расширяющийся до границ целого космоса, как взаимосвязанный. Индивидуальность понимается как дивидуация, разделение, где каждая сущность проявляет или выражает силу, которая аффицирует другие сущности и одновременно ими аффицируется. Природа этих сил выражения и аффектации заранее неизвестна. Это указывает на то, что каждая сущность, исходя из качества своих специфических выражений, полностью уникальна для самой себя. Рецепция этих выражений представляет собой сочетание их уникальности с возможностью усвоения, а также способностью и природой аффектации другого. Это движение всегда происходит внутри сети взаимосвязей, поэтому оно не является ни однонаправленным, ни движением из стороны в сторону между всего лишь двумя сущностями. Оно всегда множественно и разнонаправленно. Аналогичным образом, сущность может быть частью целого, целым или совокупностью индивидов. Отношения, феномены и тем самым «жизнь» возникают не на основе онтологического определения того, что есть вещь, и не на основе ее ценности в древовидной иерархической структуре «живых вещей», которую гуманитарные и медико-биологические науки стремятся эмпирически и исчерпывающе познать, а случаются между вещами как событие отношений. Опираясь на работы Делёза о Спинозе, работу Гваттари об экософии и работу Серра о природе, постчеловеческая этика отвергает наблюдаемые в трансгуманизме фетишизацию техники и киборгизм, придающие человеческой жизни как концепту чрезмерную ценность по сравнению с жизненной реальностью всех обитателей Земли. Постчеловеческая этика исследует и использует радикальные проявления различия, уже (а возможно, и всегда) воплощенного во всех типах жизни: в человеческой, в животной, растительной и, в конечном итоге, космической. Ведь каждое взаимодействие между сущностями является совершенно особенным и имеет конкретные последствия как для формирования жизненной реальности, так и для ее будущих выражений. По этой причине постчеловеческая этика не делает различий между дискурсом и материальностью, ведь силы выражения и у того и у другого актуализируются в жизни всех, как людей, так и не-людей. В рамках этического постгуманизма идет поиск способов действия, стремящихся открыть Другому доступ к свободному выражению, обращаются к различиям между сущностями и позволяют им расцвести. Этот поиск не принимает стремления гуманистического дискурса разрешать свободу через эквивалентность, субсуммацию, сравнение или фетишизацию различий. В этом смысле постчеловеческая этика начинается с объединения миноритарных политических движений, таких как феминизм, антирасизм, квир-теория, теории особенностей развития и аболиционизм, известных сегодня под именем интерсекциональной политики. Однако в конечном итоге постчеловеческая этика ищет отношений, основанных на неощутимом и бесконечном различии, то есть не основанных ни на чем заранее и базирующихся на всех возможных типах экспрессии и аффектах. Постчеловеческая этика знает лишь различие и дифференциацию, поэтому и человеческая модель жизни, и способность соответствующего ей дискурса быть ее мерилом становятся ненужными. В этом смысле это также вне-гуманистический проект, поскольку он отказывает человечеству в привилегиях и в этом качестве выступает за исчезновение человека и прекращение эксплуатации не-людей. Однако в отличие от многих других вариантов использования идей пост- и агуманизма постчеловеческая этика не является темпоральным проектом, устремленным в будущее, будь оно антиутопическим или утопическим. Она также стремится увидеть прошлое как совокупность миноритарных воспоминаний в паре с монолитной мажоритарной историей, чтобы показать, что мы всегда сталкивались со способностью к постчеловеческому этическому взаимодействию относительно доминирования и различий. В поисках активистских способов взаимодействия постчеловеческая этика может быть применена как к непосредственному, исторически прошедшему, так и к проектируемому грядущему в постоянном экспериментировании с различными способами отношений, позволяющими нам переосмыслить и память, и будущее. Эти эксперименты имеют решающее значение для этого проекта, ведь постчеловеческая этика является творческой, изобретательной. Она требует своего рода пугающей и одновременно вселяющей надежду добросовестности, поскольку определенные результаты, а значит, и приводимые в движение властью гипотезы нежизнеспособны, так как исходят из заранее предположенной природы отношений и участвующих в них существ.
См. также: Экософия; Феминистская постгуманитаристика; Планетарное; Постгуманистическая критическая теория; Постгуманизм.
