В более-чем-человеческом мире музеи как хранители культурной памяти и как надежные источники информации идеально подходят для конкретной переработки позиций человеческого субъекта и формирования и продвижения постчеловеческих теорий и жизненных практик (Cameron, 2015) с помощью кураторства. Например, музеи естественной истории и исторические музеи определяют особое положение субъекта отношения между людьми, человеческими другими, не-людьми и технологиями с помощью выставочной и коллекционной работы, которая устанавливает определенные способы концептуализации и действия в мире. Хотя эти модели и практики со временем перестраиваются, по мере того как различные онтологии смешиваются и сливаются, концепты объектов, способы собирания, упорядочения и экспонирования в основном понимаются с точки зрения человеческих субъект-объектных отношений (за исключением коллекций коренных народов как следствия кураторской работы их представителей).
Коллекции музеев социальной истории, например, будучи помещены в музейные рамки, продвигают человечески-ориентированные интерпретационные подходы, которые фокусируются на социальных, идеологических и культурных конструкциях человеческого субъекта (идентичность, культурное значение, исторические события и социальные биографии; Felder, Duineveld and Van Assche, 2015). Собрания музеев, однако, – это гораздо больше, чем просто продукты человеческого воображения; они также представляют собой проявляющиеся эффекты случайных и разнородных действий и перформансов, сочетающих как человеческих, так и не-человеческих актантов (см. Hodder, 2012). Чтобы проиллюстрировать потенциал переосмысления подходов к человеческому субъекту с их последующим переводом в онтологические и постчеловеческие кураторские рамки, я для наглядности использую в качестве примера зеленое пластиковое ведро, предмет из коллекции Музея Виктории, посвященной лесным пожарам «Черной субботы» (Hansen, Griffiths, 2012). Лесные пожары «Черной субботы» в штате Виктория 7 февраля 2009 года были худшим стихийным бедствием в Австралии.
Зеленое ведро является частью автобиографических рассказов Билла Патта о выживании на пожаре, где ведро используется как напоминание и наглядное представление его отчаянной борьбы за свой дом с надвигающимся огнем. Аудиозапись из коллекции описывает объект как «зеленое пластиковое садовое ведро, расплавленное с одной стороны и лишенное ручки. Носик все еще виден. Следы высохшей грязи прилипли к поверхности». Поскольку кураторская интерпретация ведра признает субъектность этого события и описание ведра подчеркивает его материальность и форму, эти ориентированные на человеческого субъекта фреймы представляют ведро как статичный образ на службе человеческого социального. При этом его кураторское фреймирование отрицает другие материальные, дискурсивные, технологические, биологические и не-человеческие аспекты агентного статуса зеленого ведра. Когда мы начинаем видеть наш мир по-другому, как переплетенный с другими людьми и вещами, одушевленными и неодушевленными, эти человеческие предметно-ориентированные музейные практики кажутся несообразными, даже обманчивыми.
Ведро – Стратвен, 7 февраля 2009 (Повреждено лесным пожаром).
Фото: © Музей Виктории/CC BY (лицензировано как ATTRIBUTION 4.0 INTERNATIONAL)[114]
