«Пульсирующая материя» (Bennett, 2010; Беннетт, 2018) стремится усилить восприимчивость нечеловеческих форм «агентности», где последняя означает способность изменять направление событий и влиять на их последствия. Книга представляет собой онтоповествование, где действуют не-человеческие вещи и силы, активно формирующие тела, с которыми им доводится приходить в столкновение, в их числе есть и люди, которые никогда не владеют ими и полностью их не контролируют. Так появляются такие фигуры, как «веще-сила», «витальная материальность» и «пульсирующая материя». Небольшая книга содержит также описания и пытается возродить те черты старых (европейско-американских) онтологий или космологий, где не-человеческие тела и процессы переживались более остро и были включены в человеческое действие, обеспечивая и сдерживая его.
В книге приводятся примеры как из современной политической культуры (касающиеся еды, абортов, энергетической политики, политической экономии, добычи ресурсов и отходов жизнедеятельности), так и из работ Спинозы, Канта, «критических виталистов» Анри Бергсона и Ганса Дриша, Генри Торо, Чарльза Дарвина, Жиля Делёза и Бруно Латура, чтобы доказать, что человеческая агентность представляет собой единство человеческих и нечеловеческих сил. Когда люди действуют, они не опираются исключительно на человеческие возможности, но привлекают множество других актантов. Актанты – это термин Латура для обозначения образования или процесса, влияющего на направление целого ассамбляжа, не сводя это влияние к действующей причине. Актанты сотрудничают, отвлекают, оживляют, сбивают, крутят или поворачивают те групповые совокупности, участниками которых они являются; или, как утверждают археологи Крис Госден или Ламброс Малафурис, инструменты активно формируют стили и силы человеческого познания и памяти. Если носители нововременного мировоззрения склонны по умолчанию к предположению – часто ради поддержания идеала индивидуальной моральной ответственности, – что самые могущественные актанты в группе – это люди, то в книге предполагается, что во многих случаях человеческие интенции, стремления или целенаправленная деятельность не являются ключевыми операторами. Иногда эту роль исполняют погодные явления, пища, химическое вещество, металл или лекарство (или их звуки, запахи, беззвучные движения, ритмы и импульсы). Действительное признание силы этих других игроков могло бы усилить нашу способность к более тонкому распознаванию того, чтó в каждом конкретном случае реально послужило механизмом, вызвавшим определенный эффект, например блэкаут, разлив нефти, климатические изменения или культ оружия.
Один важный пример в «Пульсирующей материи» касается множества агентностей, чьи действия привели к отключению электричества в 2003 году в Северной Америке (и позднее в том же году – в Европе). Правительство и бизнес в США ответили на это тем, что попытались найти кого-то – должностное лицо в корпорации «Энрон» или поставщика энергии, – кого можно было бы назначить ответственным за блэкаут, и затем наказать его. Тем временем целая серия других отношений – между электросетью как инфраструктурой, законодательством, дерегулирующим торговлю энергией, постоянным подстегиванием желания потреблять, желанием и естественными особенностями самого электричества – оставалась неисследованной. Как результат вероятность блэкаутов на сегодня остается более или менее без изменений. Фетишизация исключительно человеческого агента и ассоциируемая с ней тенденция определять социальные проблемы как нравственные провалы (а также скрытое здесь предположение, что это мы, люди, всегда в ответе за все) не позволили аналитикам обнаружить, что реальный локус действия был ассамбляжем человеческих и не-человеческих актантов. Это также помешало найти более эффективные формы вмешательства в эту специфическую конфигурацию. Здесь смысл является прагматическим: этика и политика иногда больше действуют на материальные ассамбляжи и тот способ, каким они воспроизводят паттерны этого воздействия, нежели на ту неуловимую сущность, что зовется моральным субъектом.
В книге также оспаривается стремление определять вещи или предметы как «неодушевленные объекты», просто составляющие фоновый контекст наших действий, – другими словами, рассматривать их в том ключе, что сохраняет активную, творческую силу за людьми. Мотивационная предпосылка книги – это идея о том, что, разделяя мир на пассивную материю (их) и живую материю (нас), мы ограничиваем, то, что мы действительно способны почувствовать. Другими словами, жесткое разделение между материей и жизнью выставляет за порог внимания активные силы материальных образований вроде мусорных свалок, порождающих (пока мы говорим) струящиеся потоки химикатов и летучие ветры метана, или жирных кислот омега-3 в диете, изменяющих химию мозга и наше настроение, или промышленных химикатов, которые проникают в водоснабжение и становятся «эндокринными разрушителями».
