Постчеловек: глоссарий полностью

Положительное в аффирмативной этике – это вера в то, что негативные отношения и страсти могут быть трансформированы посредством вовлечения в коллективные практики изменения. Это означает динамический взгляд на страсти и аффекты, даже на те, что вынуждают нас застывать от боли, ужаса или скорби. Этическим субъектом является тот, кто имеет силу овладеть свободой деперсонализации события и трансформировать его негативный заряд. Это созвучно методу дефамилиаризации, остранения, центральному для постгуманистической мысли (см. Постгуманистическая критическая теория в этом изд.). Аффирмативная этика возвращает движение (motion) в эмоцию (e-motion) и активное – в активизм.

Следовательно, этика радости заключается в преодолении силы негативного через признание таких отрицательных эмоций, как боль, гнев, жадность и страх. Это процесс становления: становления этическим. И это разительно отличается от использования моральных правил и протоколов как формы самозащиты. Спинозистский термин, который определяет этот процесс, – терпение, и у него есть как пространственный, так и темпоральный аспекты. Пространственный имеет дело с телом как с воплощенным аффективным полем актуализации страстей или сил. Терпение соединяет уязвимость с устойчивостью. В нем подчеркивается борьба за то, чтобы выдержать боль и не быть ею уничтоженным. Таким образом, оно открывает темпоральное измерение – длительность во времени. Исполненная радости или аффирмативная, утвердительная этика основывается на практике коллективной стойкости – выживания и выносливости – путем конструирования позитивности. Это означает отмену существующих условий и актуализацию альтернатив. Каждое событие несет в себе потенциал собственного преодоления и перехвата: его негативный заряд всегда можно заменить на противоположный (Glissant, 1997).

Этика радости оказывается, таким образом, в сердце процесса становления. Поскольку текущие условия не содержат в себе подобного становления и не могут стать причиной его появления, то творчески реализовано оно может быть лишь посредством качественного скачка коллективной практики и этического воображения. Чтобы осуществить этику радости, «мы» должны, составив общность, совершить качественный скачок, продуктивно порывающий с настоящим. Первый шаг состоит в том, чтобы получить адекватную картографию условий нашего кабального состояния. Этика радости предлагает альтернативный путь извлечения познания из боли, движение по которому начинается с поиска адекватного понимания власти. Анализ власти как сложного и многослойного положения, в котором оказываются субъекты, есть, следовательно, начало этической мудрости.

Второй шаг состоит в мобилизации онтологического желания субъекта – его жизненной potentia, – перенаправив его в подрывные стороны, способные противостоять кодам и властям. Этику радости порождает коллективное конструирование этических субъектов, активно желающих иного и порывающих тем самым с доксой, покорным использованием устоявшихся норм и ценностей, детерриториализируя их и вводя альтернативные этические потоки. Этика радости показывает, что политическими изменениями движет не только диалектическая противоположность, но и сила утверждения.

Третий шаг – это создание лаборатории нового. Чтобы воплотить в жизнь общую способность аффицировать и аффицироваться, постчеловеческим субъектам необходимо освободить процесс формирования субъекта от негативности, присоединив его к аффирмативному и реляционному видению «я». Этика радости есть прагматическое вовлечение в настоящее ради коллективного конструирования условий, преобразующих и усиливающих способность действовать этически, производить социальные горизонты надежды и устойчивого будущего (Braidotti, 2006a).

Четвертый шаг, ведущий к этике радости, – признать в жизни порождающую силу становления. Это значит, что жизнь, zoe, внеперсональна и неантропоцентрична. То, что утверждает этика радости, – это именно мощь zoe, самой жизни, – ее potentia. Жизнь есть динамическая сила, развертывающаяся посредством витальных потоков связей и становления. Этика радости черпает из этого потока. Кантианский императив не делать другим того, чего не хотел бы самому себе, тем самым расширяется. В аффирмативной этике вред, причиняемый вами другим, тотчас становится ущербом, который вы наносите самим себе; более того, сама жизнь становится меньше в смысле утраты ею potentia, способности изучать свою свободу и устанавливать отношения.