Рассказанная материя заставляет нас, выходя за пределы антропоцентризма, размышлять о сосуществовании и коэволюции в истории самой Земли. Поэтому важно признать материю в самом широком спектре ее выражения «местом нарративности» (Iovino, Oppermann, 2012а: 83), продолжающим конфигурации знаков и значений, которые мы интерпретируем как истории. Эти рассказы обретают материальное значение в форме эволюционных историй, климатических повествований, биологической памяти, геологических записей, трагедий видов и поэтики ДНК. Материя становится рассказанной в силу «нарративной агентности», являющейся нелингвистическим представлением, присущим каждому материальному образованию, от тел до их атомов, что делает их говорящими либо рассказанными. Будь то клетка, поющий кит, шепот ветра, галька на пляже, извергающийся вулкан, ураган или пластиковый пакет, материя закодирована значимыми повествованиями или нарративными агентностями, с чьей помощью мир обретает красноречие. «Рассказанная материя изобилует повествованиями, – соглашается Джеффри Коэн, – некоторые из них яркие, некоторые едва разборчивые, другие невозможно перевести» (Cohen, 2015b: 275). При таком понимании рассказанная материя – это не просто концептуализация или культурная конструкция, призванная наделить материальные агентности осмысленным существованием. Напротив, она представляет новую экологию понимания предельной онтологии наполненной смыслом планеты. Окаменелости, например, рассказывают истории о вымерших существах, плененных временем. Вулканы рассказывают истории о бурном прошлом Земли. Кольца деревьев повествуют о длинной череде засух и дождей, в то время как отступающие ледники передают истории об изменениях экосистем и климата, перемежая глобальное потепление с политическими волнениями и общественными изменениями. Поскольку нарративные агентности возникают из их взаимообмена с человеческой реальностью – как, например, скалы и горы, в своей геологической летописи раскрывающие истории динамических слияний с животными, растениями и людьми, – все они «рассказывают нам эволюционные истории сосуществования, взаимозависимости… вымирания и выживания» (Iovino, Oppermann, 2014b: 7). Вот почему, когда мы говорим о «рассказанной материи», мы не только используем материальную метафору, но и признаем ее нарративные агентности активными соавторами, которые формируют этот мир и совместно определяют наше существование. Серенелла Иовино предлагает наглядный пример того, как это взаимное формирование мира разворачивается в повествованиях, телах и ландшафте Помпей: «Пока тела… рассказывают о почти забытой сложности (месте древних Помпей), лава… повествует о забытой орографической структуре этого места, населенного вулканическими и сейсмическими агентностями, хотя считалось, что это „просто“ гора» (Iovino, 2016: 26). Рассказанная материя, представленная подобным образом, позволяет нам лучше, чем научные данные, выраженные в цифрах и графиках, осознать хрупкость экосистем, загрязнение ландшафтов, наполненную углеродом атмосферу, закисление океана, изменение климата, отступающие ледники, вымирание видов и социальные кризисы. Просто потому, что с помощью этих историй мы узнаем «не только… скрытые сюжеты и смыслы, но также и… зачастую неслышимые голоса этой реальности» (Ibid.: 48), сегодня совершенно разочарованной в катастрофических человеческих практиках.
