Пятый шаг к этике радости влечет за собой поддержку процессов формирования субъекта, не совпадающих с господствующими нормами. В теории постчеловека субъект всегда полностью погружен в имманентную сеть не-человеческих отношений: с животными, растениями, вирусами, технологиями. Это процесс-ориентированное видение субъекта выражает обоснованную форму ответственности, базирующуюся на обновленном притязании на общность и принадлежность к «морали сотрудничества» (Lloyd, 1996: 74). В приложении к экологическим проблемам этика радости подразумевает, таким образом, постоянное обсуждение доминирующих норм, ценностей и политики устойчивых положительных альтернатив. Она влечет за собой новый способ сочетания этических ценностей с благополучием расширившегося чувства сообщества. Она выражает множественные экологии причастности, признающие коллективную природу и ориентированную вовне направленность номадического «Я». Эре постчеловека нужно создать этических субъектов посредством коллективной практики, возникшей вокруг общего желания актуализации новых потенциалов. Поэтому этика радости означает, что «мы» становимся постчеловеческими этическими субъектами наших развивающихся способностей сотрудничать в построении утвердительных отношений.
См. также: Постгуманистическая критическая теория; Постчеловеческая этика; Процессуальные онтологии; Нео/новый материализм; Материальная значимость; Не-человеческая агентность.
«Рассказанная материя» (storied matter) является одним из концептуальных инструментов материальной экологической критики, который отстаивает идею о том, что материя – не только живая и порождающая, как это утверждается в новой материалистической парадигме (Barad, 2007; Bennett, 2010; Беннетт, 2018; Coole, Frost, 2010; Abram, 2010), но и насыщена историями. От своих каменных и водных глубин до атмосферных просторов, от субатомных до космических сфер материя способна генерировать проявления красноречия, которые можно объяснить как «онтологическое представление мира в его продолжающейся артикуляции» (Barad, 2007: 149). Вне зависимости от того, живая она или нет, материя во всех формах является порождающим смыслы воплощением мира, или «рассказанной материей»: «материальной „сеткой“ значений, свойств и процессов, в ячейках которой человеческие и нечеловеческие игроки совместно создают неоспоримые силы означивания» (Iovino, Oppermann, 2014b: 1–2). Следует понимать, что истории материи рассказываются людьми, но в то же время сами люди «возникают из „материальных агентностей“, оставляющих свои следы как в жизнях, так и в историях» (Cohen, 2015b: 36). Как отмечают исследователи космоса Брайан Свимми и Мэри Эвелин Такер, «Вселенная – это не просто место. Это рассказ – рассказ, которым мы поглощены, частью которого мы являемся и из которого мы возникли» (Swimme, Tucker, 2011: 2). Существенно то, что «сама жизнь состоит из историй» (Wheeler, 2014: 77), посредством которых «смыслы реализуются по-разному» (Barad, 2007: 139). В этом процессе жизнь постоянно перестраивается, регулярно открывая новые главы, как в случае с «генами и окаменелостями, излагающими удивительную историческую хронику жизни на Земле» (Chaisson, 2005: 299). Эта удивительная земная история возникает в результате многочисленных столкновений биомов, геологических и микроскопических миров, а также культурных пространств и литературы, которые могут быть убедительно утверждающими или неожиданно разрушительными. Как живой текст с богатым повествовательным потенциалом, материя скользит по человеческим «скоростным магистралям», часто незамеченная, но всегда оказывающая свое влияние на концептуальные и материальные среды обитания, как «скользкий» арктический лед Лоуэлла Дакерта, «живой, созидательный и наполненный желанием» (Duckert, 2013: 71). Лед или камень, ископаемый фрагмент или бактерия – независимо от того, какую форму она принимает, материя порождает земные истории о жизнестойкости, креативности, неопределенности, развитии и распаде массой недетерминистских способов.
