Тело без органов – это доперсональный, еще-не-организованный уровень аффективных качеств, создающий возможность новых восприятий, новых связей и новых аффектов. Существуя на более глубинном уровне, чем категории и коды, тело без органов может осуществлять трансверсальные взаимосвязи между человеческим и не-человеческим. Оно делает это материально, на уровне комбинирования ДНК человека и животных, или на аффективном уровне близости в движении (быстрота и медленность), в процессах становления животным (например, красться, как при становлении кошкой). Таким образом, второй способ понимания тела без органов всецело выходит за пределы понятия о человеческом теле в момент возникновения трансверсальных межвидовых отношений. А если заходить еще дальше, само неорганическое также может считаться телом без органов. Земля – это тело без органов, полное пульсирующей материи (Bennett, 2010; Беннет, 2018). Металл в фундаментальном смысле – это тело без органов. Металлические элементы можно обнаружить во всей человеческой, животной и неорганической материи. В своем первичном и преобразующем качестве металл даже представляет собой прекрасный проводник всякой материи, указывающий на имманентную силу любой материальной телесности (Deleuze and Guattari, 1980: 411; Делез, Гваттари, 2010: 695). Подобные внутри- и внечеловеческие расширения тела, существующие помимо органов и по ту сторону человеческой телесности и уходящие в геологию Земли, делают тело без органов постгуманистическим концептом (Pisters, 2014).
Если быть более точным, тело без органов, опираясь на свои трансверсальные расширения, также может стать продуктивным понятием в контексте техносферы. В своей книге «Как мы стали постлюдьми» Хейлс рассматривает как, начиная с эпохи Просвещения, модель человека подвергалась отчуждению кибернетическими машинами и искусственным интеллектом. Хейлс соединяет научные теории с литературными повествованиями, наравне конструирующими идеи постчеловеческого в компьютерную эпоху. Здесь она открывает два направления. С одной стороны, апокалиптический нарратив, указывающий на страх гибели человечества, потери контроля и растворения человеческого «Я». В этих теориях технологии представляются существующими отдельно от человеческого тела: «Только в том случае, когда субъект предстает автономным „Я“, независимым от собственного окружения, его может охватить паника, продемонстрированная Норбертом Винером в „Кибернетике“ и Бернардом Вольфом в „Лимбо“» (Hayles, 1999: 290). С другой стороны, Хейлс обращает внимание на (научные и художественные) истории, где предлагается противоположный взгляд на отношения человека и современного техномира: «Когда человек считается частью распределенной системы… это вопрос не отказа от тела, а вопрос расширения телесного сознания крайне специфическими, локальными и материальными способами, невозможными без электронных протезов» (Ibid.: 290–291).
Концепция постчеловеческого у Хейлс очевидно связана с соединением человека с умными машинами. Как бы то ни было, освобождаясь от некоторых предположений о человеке, представляющих его независимой сущностью, Хейлс открывает постчеловеку возможности выжить в близком сопряжении с другими формами жизни, определяющими нашу зависимость: человеческими, по-иному воплощенными и неорганическими. Тело без органов предполагает, что нам не нужно ждать машин-протезов – технологий, расширяющих тело человека, чтобы понять, что стремление «путать все коды» в первую очередь связано с желанием и фундаментальной потребностью исполнять наши автоматические реакции и привычные самодостаточные формы субъективности. Признавая наши глубинные и постоянно меняющиеся трансверсальные связи со всеми другими земными существами, тело без органов предполагает, что постлюдьми мы были всегда.
См. также: Отчуждение; ИИ (искусственный интеллект); Земля; Вне-человеческое; Вне/человеческое; Современное; Иначе воплощенные другие.
