Постчеловек: глоссарий полностью

Постгуманистические подходы бросают вызов онтологии человечества, ставя под сомнение его обособленность. Сдвиг к реляционным и процессуальным онтологиям превращает человека в несводимо запутанное существо, во все большей степени эволюционирующее совместно с техникой. Традиционно рассматриваемые как внешние по отношению к бытию, современные подходы наделяют технику новой ролью в знании и существовании, отмечая ее участие в процессах становления (например, Жиль Делёз и Феликс Гваттари, Дон Айде, Донна Харауэй, Бруно Латур, Бернар Стиглер, Карен Барад и Питер-Пауль Вербек). Однако соучастие техники в бытии не совсем новая тема. Известны ее исследования Мартином Хайдеггером, а также другими мыслителями, чьи работы в настоящее время подвергаются переоценке (например, Анри Бергсоном, Эрнстом Кассирером, Гастоном Башляром и Андре Леруа-Гураном). Среди мыслителей, вновь привлекших внимание критиков, особо примечателен Жильбер Симондон (1924–1989), который предложил генетическую онтологию технических объектов.

Основополагающий трактат Симондона о технологии («О способе существования технических объектов»; Du mode d’existence des objets techniques, 1958) был опубликован в качестве дополнения к его основной докторской диссертации[135], в которой он развивает свою теорию индивидуации. Опираясь на нее, трактат о технике рассматривает технические объекты в динамических условиях как нечто, проходящее процесс становления. Подобно живым существам технические объекты имеют генезис, и этот генезис является частью их бытия (Simondon, 2012: 22). Трактат начинается с критики тенденции рассматривать культуру и технику как противоположности. По мнению Симондона, ксенофобское неприятие технической реальности основано на неправильном понимании природы и сущности машин. Эта ошибка ведет к отчуждению или, иначе, к технофобии, технофилии или непомерным технократическим амбициям, которые все являются неадекватными реакциями на машины (Ibid.: 9–10). Симондон, напротив, считает существование людей и машин коррелятивным (Ibid.: 16). Люди и машины взаимосвязаны; они подразумевают и дополняют существование друг друга. Технические объекты становятся медиаторами между людьми и природой, а люди – медиаторами между машинами.

По мнению Симондона, машины – это сущности, которые действуют (Ibid.: 192). Чтобы лучше понять техническую реальность в ее запутанности с человеком и природой, нам необходимо рассматривать техническое бытие в его оперативных функциях, а не как вещи или артефакты с фиксированными характеристиками. Для Симондона «техничность» связана с работой и образом действия технических объектов. «Суть» технического объекта, например двигателя, это не один или другой двигатель, а некая «операционная схема», которая остается более или менее стабильной и узнаваемой на протяжении эволюции от первых двигателей к сегодняшним (Ibid.: 23, 53). Нынешняя актуальность работы Симондона о технике связана именно с тем фактом, что она предлагает операциональную теорию технологической медиации.

Несмотря на свои рассуждения о сущностях (essences), Симондон порывает с субстанциалистскими представлениями о тождестве, включая гилеморфическое разнообразие (см. Метастабильность). Во-первых, техническая сущность (technical essence) обязана своим происхождением акту изобретения. Начнем с того, что технический объект «примитивен» и отсоединен (disconnected). Тем не менее он продолжает изобретаться, развиваться способами, не все из которых были предусмотрены изобретателем (изобретателями). Во-вторых, техническая сущность плодовита. Она развивается, порождая серию вариаций или «семейство» технических объектов (Ibid.: 51–53). Технический объект «существует… как определенный тип, полученный посредством сходящихся серий» (Ibid.: 26)[136], который, говоря языком Симондона, переходит от «абстрактного» к «конкретному» способу существования. Техническая сущность эволюционирует в процессе индивидуации (см. Метастабильность), который в случае технических объектов далее уточняется как процесс «конкретизации». Развитый технический объект более «конкретен», чем примитивный или «абстрактный» технический объект, в том, что функционально его элементы более согласованы и приближаются к внутренней связности живого существа. Кроме того – и опять же по аналогии с живым существом, – он инкорпорирует в свою систему части природного мира, вступая в отношения со своим окружением (средой). Таким образом, в процессе конкретизации технический объект утрачивает свой искусственный характер и приближается к способу существования природных объектов. Становясь более конкретным, технический объект приближается к тому, чтобы быть частью природной системы; он «натурализует себя», инкорпорируя части мира природы в режим своего функционирования (Ibid.: 57). Бросая вызов принятым различиям, Симондон называет процесс конкретизации «естественной технической эволюцией» (Ibid.: 52).