Воздух был свежим, наполненным запахами ароматных костров, лежалой травы, чего‑то жареного, чего‑то домашнего. Проходя через лесопарк, я с наслаждением дышала свежим воздухом и наблюдала за рыжеющими над моей головой осенними листьями. Немного побродив под сенью чернеющих ветвей деревьев и пожухлой хвои, мы с Сашкой вышли к озеру.
Вода озера казалась гладкой, словно зеркало. И темной, почти чёрной. Опавшие листья плавали по водной глади, словно маленькие лодочки. Беседка с белыми колоннами и довольно целыми балюстрадами была, конечно, исчерчена трещинами и изрыта кусками отколотой белой краски, но всё равно выглядела очень красиво.
Когда мы подошли к ней, то я тут же нырнула под круглую крышу и встала между двух колонн у выступающей над озером балюстрады. Вебер подошёл ко мне, я улыбнулась ему, заметив, как его псы как сумасшедшие помчались по берегу, играя друг с другом.
– Слушай, Саш… – вдруг спросила я, подняв взгляд на наёмника. – А ты сам‑то где родился?
– В Москве.
– И с детства жил там?
Прищурившись, я увидела лишь стайку ребят, играющих на одном из пятачков берега, и парочку, прогуливающуюся где‑то совсем далеко.
– Жил, но ушёл. Пять лет назад.
Вебер нахмурился. Мне вдруг показалось, что я вступаю на зыбкую почву.
– Почему?
Я продолжала лениво теребить подол толстовки, старательно делая вид, что меня не распирает нешуточное любопытство. Хотя Вебер едва ли смотрел в мою сторону, был понурым каким‑то, отрешенным.
– Из‑за бывшей жены, – ответил он. – Мы уехали с ней в другой город.
– Ты был женат?!
Я едва‑едва смогла заставить себя захлопнуть рот, распахнувшийся от удивления. Наверное, моя реакция показалась Веберу не слишком адекватной. Впрочем, неудивительно. Я так громко и ошалело воскликнула, что любой бы со стороны принял меня за ненормальную.
Наёмник хмыкнул. Не слишком весело, конечно. А я вдруг отчего‑то занервничала. Даже расстроилась. Понятное дело, из‑за чего. Я питала нежные чувства к Веберу, а тут… Может, у него неразделенная любовь вообще, а я и не знаю ничего.
– Был… К счастью, именно был.
Некоторое время мы молчали, и я бы, наверное, помалкивала и дальше, но всё‑таки алкоголь сделал своё дело.
– А… что… случилось? Если не секрет.
– Да чего тут секретничать? Ушла она к другому, кинула меня на деньги и ушла.
Он не смотрел на меня, был мрачен, видно было, что ему не особо хотелось говорить на эту тему.
Я задумчиво покусала губы, снова решаясь на очередной вопрос. Эх, влюбленному всё‑таки море по колено!
– Ты любил её?
