У них был час до приземления в лионском аэропорту Сент-Экзюпери, а через полчаса вылетал стыковочный рейс до Бордо. Торранс уже достала из кожаной сумки картонный конверт. Материалы, присланные отделом расследований Бордо-Бульяка о двух последних известных жертвах Харона. Генерал де Жюйя лично поручил им составить виктимологию и психологический профиль преступника, проанализировав его действия. У Людивины и Торранс осталось время до конца дня, чтобы собрать максимум информации, затем поспать несколько часов и на рассвете вылететь из Страсбурга.
Люси открыла планшет Людивины и положила на него фотографию Клер Эстажо, темноволосой медсестры двадцати восьми лет.
– Она исчезла между четвертым и пятым марта, – напомнила Торранс. – Четвертого довольно поздно ушла из больницы, где работала, и больше ее никто не видел. Телефон Клер отслеживается по дороге к дому, хотя водитель автобуса не помнит, видел он ее той ночью или нет. Телефон оставался у нее до утра пятого числа, в девять переместился на пустырь меньше чем в двух километрах от дома и отключился. Коллеги из отдела расследований Бордо считают, что там и произошла встреча с убийцей.
– Что она забыла на пустыре?
– Никто не знает. Ее друг тоже не понимает.
– Есть свидетели, которые видели ее тем утром?
– Нет. Судя по всему, она была необщительной и могла пройти мимо незаметно. В ежедневнике записан прием у дантиста в половине двенадцатого, но его кабинет находится в другой стороне, всего в пятнадцати минутах езды.
– Спортом она занималась?
– Следователи задали этот вопрос ее парню. Он утверждает, что она не любила ни бег, ни велосипед.
– Что с телефоном?
– Прошерстили. Ни сообщений, ни подозрительных звонков. Ее парень ночевал в отеле в Ла-Рошели, написал ей поздно, когда ложился спать, и несколько свидетелей подтверждают, что он был на завтраке, так что сам ее не похищал. Домой вернулся до полудня, забеспокоился, что не может с ней связаться, и в середине дня позвонил в полицию.
Людивина взяла листок с данными о партнере Клер, Тьерри Ауаре. Судимости нет. На психиатрическом учете не состоит. Профессионально и социально стабилен. Господин Заурядность.
– Они собирались пожениться в августе, – с легкой досадой произнесла Людивина.
– Родственники говорят, что у пары были нормальные отношения. Никаких разборок на людях, криков и тем более драк. Это все единодушно подтверждают.
– Он согласился сдать ДНК на анализ? – спросила Людивина.
– Да. Та, что нашли в теле Клер, принадлежит не ему.
– Значит, Тьерри Ауар – не Харон.
Людивина вздохнула. Это было бы слишком просто.
– Через сколько времени нашли тело? – спросила она.
Торранс поискала в бумагах.
– Десятого марта. Через пять дней после исчезновения. По заключению судмедэксперта, умерла она около шестого числа.
– Он держал ее живой?
– Похоже на то, если врач не ошибся. По крайней мере, сутки. Может, чуть дольше. Анализ крови выявил множество веществ. В лаборатории считают, что ее накачали смесью пропофола с фентанилом. В правильной дозе действует мгновенно.
– Этот след может привести к нему, – заметила Людивина.
– В отделе расследований Бордо тоже так считают, но, мне кажется, они зря теряют время. В даркнете он мог легко достать все, что нужно, достаточно было установить «Тор» на компьютер и побродить по черным рынкам, чтобы посылку бросили в почтовый ящик. Мы не сумели бы ее отследить. Доступно каждому ребенку. Ни за что не пущу дочь в интернет, клянусь!
Людивина фыркнула:
– В десять лет она станет более опытным пользователем, чем вы.
Торранс недовольно сморщила нос.
Самолет набрал крейсерскую высоту. Людивина вздохнула.
– Боитесь летать?
– Для человека летать неестественно. В противном случае мы бы рождались крылатыми.
– Если так рассуждать, того и гляди вернешь человечество в каменный век.
Людивина пожала плечами.
– У нас есть протокол вскрытия?
Торранс посмотрела на нее.
– Что такое? – спросила Людивина.
Та усмехнулась, покачала головой и передала папку под названием «Вскрытие».
– Нет, ничего. Читайте, только держитесь крепче. Метод изменился.
– Птицы есть?
– Нет. Птицы остались в восьмидесятых. Открывайте.
Первая же фотография рассказала о многом, прежде чем она прочитала сшитую пачку листов с подробным описанием.
Клер Эстажо напоминала перезрелую сливу. Казалось, что ее темная кожа вот-вот лопнет под напором раздувшейся плоти. Лицо было синим, опухшим до гротеска. Волосы неопределенного цвета пропитались кровью.
– Патологоанатом насчитал четырнадцать переломов. Сломано все. Нос, скулы, челюсти, надбровные дуги. Он забил ее до смерти.
– Она была жива, – едва слышно произнесла Людивина, отметив, что тело Клер реагировало, отвечало. Агония длилась несколько часов.
– Это подтверждает гипотезу, что ее где-то удерживали.
