Всю неделю после того чертова стола, который я уже трижды прокляла, Леша стал еще мрачнее и замкнутее. Дистанцируется, старается минимизировать наши столкновения и, оставшись ночевать, спал вообще с ребенком в комнате. Что, как по мне, крайне трусливо. И зачем избегать, если сумел не среагировать на прямую провокацию? Показал, что мужик и яйца у него есть. И не так уж прост и падок. Молодец. Умница. А общаться по-человечески когда-нибудь начнем или нет? И раз мое поведение так напрягло, можно и напрямую сказать. Я понятливая, с первого раза на хуй посылаюсь. Проще простого. Пара букв — и исчезновение каких-либо проблем. Но нет же. Волком смотрит. Сдержанно здоровается и сверкает пятками в сторону сына.
А я ловлю себя на том, что делаю невероятно отвратительную вещь. Очень постыдную для меня. Я ревную. К Ильюше. Потому что с ним он открыт и общителен. Любит и не скрывает. А я… А я как обычно сбоку припеку. Бешусь. Страдаю. Пускаю слезы от обиды и разочаровываюсь в любви как таковой все больше. Видимо, давно пора. И видимо, именно сейчас настал тот самый момент.
Жгучий португалец звонит ближе к обеду. И, несмотря на то, что сейчас будний день, настырно зовет в какой-то-там посоветованный ему кем-то-там клуб. Что звучит крайне заманчиво, потому что даже без алкоголя потанцевать я очень хочу. Ну очень хочу. Расслаблялась я таким образом слишком давно. Да еще и в такой компании. И вот сейчас, уже договорившись с сестрой об ее ночевке у меня дома с дитенышем, я начинаю свои медлительно-томительно-сводящие с ума сборы.
Не хочу я сегодня одеваться привычно вульгарно для такого места. Потому натягиваю неношеные, кажется, полжизни кожаные штаны. Массивный ремень с огромной пряжкой. Черную облегающую футболку с причудливой надписью на груди и ботильоны на высоком каблуке. Достаточно устойчивые, чтобы уйти в отрыв, и достаточно симпатичные, чтобы не выглядеть вконец скромняжкой. А вот макияж у меня очень броский. Жирно обведенные глаза, ярко-выделенные скулы и нюдовая помада в тон кожи. Высоченный хвост, закрепленный широкой резинкой-заколкой, чтобы он казался еще выше. И в довершение колье-ошейник из черной кожи.
Собранная, пытающаяся поддерживать настроение на уровне, наконец, выбираюсь из дома. Ильюша уже улегся отдыхать. Леша ни сном ни духом где я, что очень важно. Так что разве есть хоть одна причина для меня не оторваться на полную катушку?
Микель поджидает у входа. И не скрою, выделяется на фоне остальных даже слишком сильно. Раздаривает улыбки любопытным девушкам и отвечает твердым взглядом не менее любопытным парням. И их реакцию можно понять, потому что его «иностранность» очень бросается в глаза. Всем без исключений.
— Привет. — Все же после Алексеева он и правда — фонтан эмоций. И умение управлять интонацией впечатляющее. Сказав всего одно слово, португалец показывает, что соскучился, рад встрече и многое другое.
— Привет, — не сдерживаю ответную улыбку. Видеть друг друга в таком количестве одежды чуток непривычно. Но джинсы на нем сидят отменно. Как и обтягивающая майка под накинутой на плечи кожаной курткой. Бэдбой во всей красе. Бэдбой, обещающий долгие чувственные удовольствия одним лишь взглядом. А я уже и отвыкнуть успела от этого. Заледеневшая в безразличии Леши.
Микель, не церемонясь, притягивает меня к себе, и я забываюсь на несколько минут в приятном мягком поцелуе. Слишком приятном для той, что еще вчера страдала от убийственной любви к другому мужчине. Хотя… Это всего лишь физическая реакция не трогающая сердце. Почти. Потому как, откровенно говоря, я действительно искренне рада находиться сейчас с ним рядом. Он теплый. Внимательный и какой-то немного родной после всего, что нас связало, пусть и не настолько крепко, как могло, будь мое сердце свободным, но все же.
— Дьяволица, — подшучивает, когда я вытаскиваю его на танцпол. — Может, я не умею танцевать?
— С твоей пластичностью и грацией как у хищника? Правда, что ли? Не верю, — флирт по полной. Неразбавленный и разгоняющий похлеще алкоголя по венам возбуждение и предвкушение продолжения. И так сладко танцевать под вспышками и оглушительной музыкой. Забываться и позволять себя целовать жарко и страстно до учащенного сердцебиения, лишая друг друга дыхания. Играть. Распалять. И устраивать настоящее шоу посреди толпы людей.
Все сливается в какой-то одурманивающий экстаз, я будто под чем-то, хоть и не приняла ни грамма в организм, ни веществ, ни спиртного. Голова идет кругом, в теле приятная усталость, но я танцую, словно в последний раз, выпендриваюсь и кручусь вокруг Микеля, распуская руки и без зазрения совести лапая. Получая ровно такую же отдачу, но почему-то уверена, что в туалет он меня точно не потащит, слишком он привыкший к комфорту и шику. Не в его стиле. И не ошибаюсь, когда ближе к трем часам ночи он уже без намеков, а прямым текстом зовет меня в его номер, который он снял на время приезда в мой город.
