Потом мы развлекаемся в зале, перепробовав энное количество поз. Везде, кроме комнаты ребенка и моей. Даже чертово клише — кухонный стол — таки опробовано. И все болит. Без шуток. Мышцы. Ноги. Руки. Шея. Я сорвала голос, расцарапала к херам всего Кирилла. Прокусила ему руку до крови и плечо. Обсосала до красноты губы. И, в общем, мы оба как маньяки, ей-богу. Потому что это разовая акция. С разными у каждого целями. Он берет все, что дают. Я методично довожу до логичного завершения начатое. С присущим мне упорством. Подойдя с толком и чувством.
Говорят, месть холодной подают. Моя же получилась испепеляюще-горячей. Как адово пекло. Она плавит, словно чертова лава, оставляя ожоги на душе. Как бы там ни было, что сделано, то сделано. Посеяно. Скоро буду пожинать плоды.
И вот теперь, лежа в постели, ленясь даже шелохнуть пальцем, в гордом одиночестве, пялюсь на звездные стены. Сказки у взрослых НЕ БЫВАЕТ. Понимаете? Есть только сука-реальность. Вот такая блевотная и уродливая. Когда одни предают других. Другие в ответ мстят и ломают что-то у себя внутри, точнее доламывают. Косячат. Импульсивничают. Мучаются. Не бывает ничего просто так. Как и не дается все и сразу. Увы.
И я забуду его. Наверное. Когда-то, возможно, забуду. А пока буду жить с чувством, что на мне тонна грязи. И умерла в конвульсиях совесть. Жить ради сына. Только лишь ради него и стоит. Больше причин не осталось. Ничего, кроме него, не осталось…
========== 22. ==========
Говорят, главное — начать, а дальше — легче. Неправда.
Проходит почти две недели, а внутри пусто и дико. Порой мне кажется, что мое сердце перестало биться с уходом Леши. Но нет же, лупит в ребра сраный мотор и ноет. Ноет и ноет. Бесит. Мысли околоалексеевские кружат ненавязчиво. То старший, то младший, который пропал, как штаны с забора, стоило ему уйти после той сумасшедшей ночи. Таки да, таки комбо я выбила. Один поступок — и минус два брата. Потому что я уверена в осведомленности бывшего мужа. Но ведь ему теперь все равно, да? Он явно обхаживает лучащуюся от триумфа жену и методично вытрахивает мысли обо мне с помощью ее тела.
А мне только и остается, что избегать разговора об отце с ребенком. Терпеть обиды и капризы. Спускать многое с рук и ждать, когда все снова войдет в прежнюю колею. Должно ведь? Дерьмо же не может быть постоянным, просто обязаны вслед за говно-периодами идти светлые моменты. Чтобы дышать стало полегче. Временная передышка. Обязаны ведь, да?
В последнее время мало работаю. Все валится из рук, и собраться с каждым днем становится сложнее. Сестра молча покачивает головой, но не осуждает. Ей я рассказала ВСЕ, практически в мелких подробностях. Но в ответ она сказала только, что каждый справляется с предательством и болью по-своему. Кто-то пьет. Кто-то колется. Кто-то лезет в драки и ловко балансирует на грани жизни и смерти, упиваясь адреналином. А кто-то, как я, использует запрещенный с кем-либо секс или переступает непозволительную ранее черту. Ломает и добивает. Лиза не знает и не уверена, как правильно и абсолютно верно в таких случаях поступать. Она просто сказала, что если мне от этого стало легче, значит, не зря.
Не зря ведь?
Только моя уверенность начинает покрываться мелкими трещинами, когда спустя ровнешенько две недели после нашего последнего разговора я вижу Лешу на пороге своей квартиры. И сердце подскакивает к горлу, комом застревая. Во рту пересыхает и грудину почти рвет от напряжения. Не понимаю причину его появления. Не знаю, чего ожидать. Осознаю лишь то, что я все еще не излечилась до конца, хоть и притупилось все знатно. И равнодушие на лице — не маска.
— Впустишь?
— Твоя ведь квартира, — пожимаю плечами и направляюсь на кухню. Я девочка вежливая, да и кофе мне не жалко. Ставлю турку на плиту, мерно помешиваю. Молчу. Он пришел. Значит, ему есть что сказать.
— Как Илья? — Нейтральная тема. Только я слышу каждую гнусную вибрацию в его голосе. И если внешне он само спокойствие, предшествующие бедствию симптомы налицо. Интонация, побелевшие в напряжении пальцы и темнеющие глаза. Причем явно не от страсти.
— Думаю, хорошо, но ты мог позвонить и спросить у него сам. Верно? — Наливаю в белоснежную чашку горячий напиток. Ставлю перед ним и запрыгиваю жопой на подоконник, распахиваю окошко, подставляя лицо яркому солнцу. Закуриваю. Ребенок еще в саду, квартира успеет проветриться. Так что… А мнение Леши уже не волнует. Совсем.
Задумчиво пьет. Не знает с чего начать? Или пришел импульсивно, не успев набросать по-быстрому план действий?
