Влияние России на Украину было и остается главным фактором существования государства на этой территории. Можно сказать, что СВО ставит себе целью демонтаж существующего и установление нового государства. России предстоит установить новую государственность на всей территории постУкраины. До тех пор пока не будет взята под контроль польская граница, продолжит существовать террористическая угроза. Любой государственный преемник нынешнего киевского режима будет считать Россию угрозой и сохранит территориальные претензии. Можно не сомневаться — в США готов резервный сценарий эвакуации политического руководства Киева с созданием правительства в изгнании, которое быстро превратится в фальшпанель для терроризма, диверсий и шпионажа.
Поэтому России надо избегать ошибок, совершенных в ходе развития обоих государств после 1991 года. Государственное строительство на территории постУкраины должно учитывать все особенности безгосударственного этапа развития каждого региона. Главным испытанием для России станет не СВО, а последующее установление миропорядка от Луганска до Ужгорода. Только от России будет зависеть, насколько антироссийским станет государство (или государства) на этой территории. Оппоненты определились и стимулируют создание террористического антироссийского государства, поэтому новое образование придется утверждать в неблагоприятных условиях. Грубо говоря, если после Великой Отечественной войны (ВОВ) бандеровское движение охватывало 3–5 областей активно и еще 5–7 спорадически, то сейчас вся территория постУкраины является полигоном для террористов, подпольщиков и диверсантов. Нанесение максимального ущерба России даже ценой собственной жизни — вот суть бандеровской версии украинского национализма, который еще называют интегральным.
Поэтому влияние России на формирование государства на Украине должно рассматриваться в региональном разрезе. Рано или поздно украинская трагедия окажется в фазе, когда все государственные функции лягут на Россию, и если подойти к этим испытаниям неподготовленными, то постУкраина может на десятилетия превратиться в черную дыру для госбюджета.
В следующем томе мы подробно проанализируем политику России по отношению к государству Украина на всех этапах его существования. Пропаганда сужает российское влияние до миллиардных дотаций и газового допинга элитам, сетуя на то, что потрачено больше, чем потратили США, а толку меньше. Такое сравнение в корне неверно, потому что Россия вкладывала в государственность Украины, в то время как США инвестировали в ее разрушение. Другой вопрос, что наши оппоненты смогли найти ключик к региональному менталитету жителей Украины и предложить кредиты в обмен на разрушение государства под предлогом реформ.
В разные годы влияние России выражалось по-разному и зависело от состояния самого российского государства. Главный вызов заключается в том, что Россия будет утверждать президентскую федеративную республику на территории, где общество долгие годы существовало в безгосударственных формах самоорганизации и все годы было расколото по вопросу «президентская/парламентская форма правления».
Украинская трагедия и крах государства не могут быть поняты без феномена украинского интегрального национализма, более известного как бандеровщина, хотя правильнее называть эту идеологию «донцовщиной» — по фамилии Дмитрия Донцова, сформулировавшего программные положения. Степан Бандера — практик-террорист, воплощавший эти идеи; политические тексты лидера ОУН(б) вторичны, бессистемны и написаны скупым языком банальных метафор. В целом украинский национализм является периферийным явлением, зародившимся на окраинах Австро-Венгерской, Российской и Прусской империй в конце XIX века. Таких национализмов в те годы возникали десятки — хорватский, болгарский, польский, чешский, румынский, литовский, сербский и пр.
Национализм Центральной Европы испытывал сильное влияние Германии и Австрии и зарождающегося немецкого милитаризма. Нацизм Гитлера и идеи Третьего рейха проросли во Втором рейхе и уходят своими идеологическими корнями в метафизическую философию Ницше и Шпенглера, где идея господства более волевых народов над менее волевыми была возведена в абсолют.
Германский национализм, в свою очередь, производное бесконечной резни, наблюдавшейся в европейских городах со времен падения Римской империи. Государства густонаселенной Западной Европы всегда ненавидели друг друга, а Европа Центральная была объектом давления более сильных национализмов, в первую очередь германского.
