Вода в крипту не затекла, воздух был сухим и спертым, поэтому фрески на стенах не испортились. Они изображали причудливо переплетенных змей и деревья. В центре крипты стоял каменный саркофаг, добротный и простой. Откинутая крышка валялась на полу, расколотая пополам. Хорошо сохранившаяся мумия была маленькой, в женской одежде. У изголовья лежал кусочек лобного украшения – серебряный обруч с листьями и ягодками-рубинами.
– Кто это? – спросила Локи, выглядывая из-за локтя Новака.
– Не могу сказать наверняка, но… венец! Вы же знаете легенду об Эгле и о том, что она сама убила своих детей? Так вот, она сломала свой венец и разделила на каждого. У них есть могилы, но тел там нет… Это может быть ее единственная дочь. Вот это находка! Вы явно приносите удачу! По легенде, омеловым венцом короновали когда-то первого императора Ванхейма. Будущий император стоял под деревьями, и ему на голову упало омеловое гнездо. Все посчитали это хорошим знаком и в итоге изготовили корону, напоминающую омелу – благословение самого Иггдрасиля, надежду на мир и процветание. Когда Ванхейм пришел в упадок и род императоров измельчал, корона исчезла. Хельхейм изготовили похожий венец, чтобы стать наследниками Ванхейма, но, увы, счастья это не принесло, только разочарование. Есть старое пророчество, что если найдется настоящий венец первого императора, то духи и люди поймут друг друга, север и юг поменяются местами, а Вседрево расцветет.
– Это хорошее пророчество, – заметила Даану.
– Не люблю пророчества, – поморщилась Локи. – Из тех, что я слышала, – ни одно не сбылось.
– Думаю, часть этого пророчества мы можем выполнить сами, – сказал Каге, взглянув на Новака. Он с улыбкой медленно кивнул.
– Вы двое, – буркнула Кайлах, указывая на Локи и Каге, – сходите наверх, там над крышей еще трещина. Один без руки, вторая без ноги – компенсируете друг друга. Новак, что делать с мумией? Даану, держи тут трещину и не выделывайся!
Локи громко фыркнула и утянула Каге под сердитые ругательства на свартаи. Они поднялись из подвала наверх, отыскали чудом сохранившуюся служебную лестницу, возле которой оторвало кусок башни. Наверху их встретило яркое закатное солнце; ветер нес запахи гари, цветов и болотной воды. Они быстро справились с трещиной и стояли на скате, рассматривая цветные крыши, проблеск реки, горы на севере. Кое-где еще вился дым от пожаров, многие дома были разрушены до основания, но в соседнем дворе кто-то уже развесил на веревку сушиться белье, а на дерево повесил гирлянды. Локи вдохнула полной грудью, обернулась к Каге, чтобы поделиться этой мыслью, но застыла. В его глазах стояли слезы, нижняя губа дрожала. Он попятился, сел, прислонившись к стене звонницы, и закрыл лицо рукой.
Локи на негнущихся ногах доковыляла и села рядом, и он опустил голову ей на плечо.
– Ее больше нет, – прошептал он. – Я… я…
– Ш-шш. – Локи обняла его за голову и уткнулась щекой в макушку.
Он давился слезами, содрогаясь всем телом и цепляясь за ее руку, обнимающую его голову, как за соломинку. Локи сама смаргивала подступающие к глазам слезы, держась из последних сил. Тихо, дрожащим голосом она просипела нараспев:
Они долго сидели так, пока Каге не затих.
– Спасибо, что пришла за мной. – Это далось ему удивительно легко.
– Спасибо, что нашелся.
Он слегка фыркнул, и она поняла, что он будет в порядке.
– О! – Локи так резко выпрямилась, что Каге слетел с ее плеча, недовольно шипя сквозь зубы.
– Ты чего?
Локи вынула из уха сережку – птичью лапку – и протянула Каге.
– Я нашла это на дне твоего рюкзака. Извини, я все твои вещи перетряхнула, выбирать не приходилось.
Он шмыгнул носом и благоговейно принял сережку.
– Она обронила ее в день дуэли с отцом. Я все эти годы хотел отдать, но думал, что потерял… Теперь она вернулась и… думаю, я кое-что придумаю.
Он слегка улыбнулся и крепко сжал сережку в кулаке.
– Проколешь ухо? Лучше снова отрасти волосы, – посоветовала Локи, и Каге наградил ее таким уничижительным взглядом, что она расхохоталась до слез. Он несколько секунд хмурился, а потом тоже расхохотался, заразившись ее смехом. Локи никогда не видела, чтобы он так открыто смеялся, откинув голову назад. И от того, что видела его таким свободным, захватывало дух.
Они уставились друг на друга. У Локи сильно заколотилось сердце и вспотели ладони. Это было какое-то новое чувство, но она не поняла, что это.
– Эй вы, чего застряли? Прохлаждаетесь тут, пока я работаю? – рявкнула Даану снизу.
Каге неохотно поднялся, недовольно хмурясь. Выглядел он при этом раздосадованным и будто смущенным.
– Не понимаю, почему ты позволяешь ей так командовать?
– Ворчание – это огромная часть ее очарования, поверь, – Локи встала следом, морщась от боли в лодыжке. – Постепенно привыкаешь и уже жить не можешь без постоянных замечаний. Иногда полезно иметь такую подругу.
– Что ж. Думаю тоже завести себе сварту. Что они любят?
