– Красивые платья, язвить и свободу.
– Что это ты делаешь? – спросила Локи, заглядывая Ки через плечо.
Турс сидел за рассохшимся от времени столом, обложенный словарями, справочниками и мелко исписанными заметками листами. Он пытался печатать на старенькой машинке, но у нее западала буква «о» и отсутствовала буква «к».
– О, ас! – подпрыгнул Ки. Взъерошенный, с горящими глазами, он явно был одержим новой идеей. – Пытаюсь привести в порядок свой очерк.
– Очерк? – Локи присела на краешек стола. – О чем?
– О наших приключениях, конечно! – Он выудил из груды беспорядка блокнотный листок с датами и вручил Ангейе.
– Это же даты! – удивилась Локи. – Где и когда мы были!
– Ага.
– Но я ни разу не видела, чтобы ты писал…
– У меня хорошая память, – Ки пожал плечами, забирая листок. – В Нифльхейме торговля информацией – прибыльное дело, а клиенты не любят, когда им посылают письма через, гм, официальные источники. Так что приходилось запоминать.
– И что ты собираешься с этим делать?
– Пока не знаю, ас. Может быть, ограничусь серией заметок для «Ока Хеймдалля». А может, книгу напишу, – Ки сказал это очень серьезно.
– И как же она будет называться? Надеюсь, что-нибудь вроде «Сага об Идаволле» или «Алая книга».
– Я подумываю над названием «Биврёст».
– Как академия? – удивилась Локи.
– Понимаешь, Биврёст – это не просто школа. Это место единства и раздора одновременно. Сложное. С кучей коннотаций. Не совсем хорошее, но и не плохое. Думаю, наше приключение именно такое.
– Мне нравится, – тихо сказала Локи.
– Я пришлю тебе экземпляр с автографом, ас, – хохотнул Ки. – Конечно, сначала придется многому научиться, но я готов к трудностям. Кому, если не турсу, приспосабливаться к новому. – Он замолк, потом, когда Локи уже собралась попрощаться, медленно заговорил: – У меня была сестренка, ас. Крошечная, бледная, как Кирсти. Болела постоянно, но улыбалась, чтобы о ней не беспокоились. Она умерла, конечно, в итоге. Такие в Нифльхейме не выживают. Я… увидел в тебе ее дух. Ты тоже улыбаешься, ас, чтобы о тебе не волновались. Я не просто так говорил, что ты мне как сестренка, Локи. Если что потребуется, всегда можешь обратиться за помощью, и я сделаю все, чтобы тебе помочь.
– Спасибо, Ки, – ответила она. – Не то чтобы у меня было много власти или связей, но я устрою издание твоей книги.
– Вот как полезно иметь Ангейю в друзьях, – засмеялся Ки. – Я запомню.
– Только не проси уговаривать Даану сходить с тобой на свидание.
– Не, я слишком боюсь ее отца. К тому же сварта уже расставила все точки на «i» в коллекторе под Кромежником, – Ки произнес это так довольно, что Локи удивленно вскинула брови. – Она сказала, что мои чувства ей очень лестны, но она для отношений не создана. Потом поцеловала меня так… гм, ну страстно. Ты только ей не говори, что я тебе сказал, а то меня назад придется по кусочкам отправлять. Не знаю, правда, меня порежет сама Даану или ее папаша. Может, оба.
– Но ты все равно рад? – уточнила Локи.
– Конечно! Буду рассказывать внукам, как меня поцеловала самая красивая девушка на свете прямо посреди боя, а потом трагично бросила в гномьей пивной блевотине.
– Для журналиста любой опыт – это опыт.
– Внесу этот пункт в резюме.
Утром пятницы прошла сильная гроза, клумбы развезло от влаги; от жаркого июньского солнца парило. Локи шла след в след за Тобиасом, утирая пот со лба. Они петляли какими-то задворками мимо глухих заборов и служебных входов, и Локи быстро потеряла из виду главную улицу, а вскоре вообще перестала ориентироваться, доверившись Тобиасу. Валецкий шел уверенно. Несмотря на жару, на нем была его любимая старая куртка. Сломанный кончар он заткнул за пояс. Рукоять есть, а значит, клинок еще можно починить. Это Тобиас и сказал, похищая Локи из-за стола с блинчиками, которые приготовила Иден в Доме Змеи. Сначала Ангейя пыталась расспросить, откуда в Кромежнике мастера-кузнецы духовников, но Тобиас упорно молчал, и она сдалась.
Остановились они перед небольшим домом, втиснутым между еще такими же: на первом этаже – бакалейная лавка, на втором – квартирка для хозяина. От витрины уже отодрали доски, и дверь была приветливо распахнута наружу, приглашая людей за спичками, солью и консервами. Тобиас замер на секунду, сверля дверь глазами, тронул колокольчик над входом и размашисто зашел внутрь. Локи поспешила за ним, ныряя из ослепительного солнца в электрический полумрак. Свет восстановили еще не по всему городу, поэтому экономили, включая его на несколько часов днем и ночью.
– Иду-иду! Проклятая нога, чтоб это колено – пока поднимусь по лестнице!.. – раздался низкий голос из глубин магазинчика на хельском, и из служебного помещения вышел, тяжело припадая на левую ногу, грузноватый мужчина. Лицо его было простым и открытым, черные волосы почти не тронула седина. Увидев Тобиаса, он схватился за стойку, тяжело дыша от подъема.
– Я принес твой кончар, – тихо сказал Тобиас. Впервые Локи видела, что он робеет. Он боялся поднять взгляд и неловко переминался с ноги на ногу.
