Даану и Миста терпеть друг друга не могли. Встретившись вновь, они сначала придерживались делового нейтралитета, сражаясь и сотрудничая вместе, но постепенно стали обмениваться язвительными колкостями. Кололи больно и изощренно, припоминая старые обиды и предательства до тех пор, пока это противостояние не вылилось в драку прямо посреди заднего двора Дома Змеи. Локи прибежала под конец, когда они перешли на рукопашную. Она уже хотела заорать и вмешаться, как почувствовала на своем плече руку.
– Не надо, пусть разберутся, – сурово сказала Кира.
– Ого, староста, одобряющая драки? – протянула Локи.
– Это не драка. Это прощание.
Даану ударила по касательной, но Миста перехватила ее руку и перекинула сварту через плечо, используя ее вес и инерцию. Они обе тяжело рухнули на газон, вскочили, сцепились до кранча, расцепились. Локи заметила, что они обе несерьезны: это было валяние дурака, а не настоящая дуэль. Напоследок Миста разбила Даану губу, а сварта в ответ ударила ее головой в живот.
– Передавай привет лидеру. – Сварта сплюнула кровь и поморщилась.
– Непременно, – задыхаясь пробормотала Миста, и поднялась. – Умираю как хочу кофе. Будешь?
– Пошли. – Даану отряхнула ципао – на этот раз черное с золотыми цветами. – Эй, Локи, с нами пойдешь? А ты, Кира?
– Иду, – махнула Локи рукой, посмеиваясь.
– Предлагаю позвать Иден и устроить девичник, – сказала Кира.
– Перемерим все платья Даану и обмажем мальчишек зубной пастой, – хихикнула Локи.
– Чур, мое черное с драконами. Голубое подойдет Ангейе, а Кире – белое с цветами, – подхватила Миста.
– Эй! – возмутилась Даану, но ее никто не слушал.
Накануне приезда делегаций суеты стало еще больше. Центральные улицы расчистили, повсюду слышалась нестройная симфония стройки: молотки отбивали ритм, циркулярные пилы визжали, как гобои, искры от сварки взлетали в летний воздух, как холодный стон ксилофонов. Начали открываться лавочки, магазины и даже кафе, люди возвращались домой и чинили сломанное. Локи нравилось гулять в этой суете и видеть улыбки на лицах. Иногда ее узнавали и окликали. Часто – с неприязнью, потому что старые раны быстро не заживают, а шрамы остаются на всю жизнь, но еще чаще ее благодарили за победу над Кадуком. Скорее всего, это была тщательно выстроенная работа Верпеи. Сделать Ангейю героиней в Кромежнике значило подготовить почву для будущих переговоров.
Локи остановилась возле неработающего фонтана, у которого в землю были вкопаны свежие флагштоки с развевающимся флагом Хели. Бортик фонтана был снесен снарядом, и дно его с сотнями мелких монеток обнажилось. Утром на кладбище в очередной раз отвезли тела для захоронений. Их все еще доставали из-под завалов. С каждым катафалком Локи убеждалась все больше, что ей хочется защищать таких людей. Мысль Кайлах о полиции или военной карьере уже не казалась такой абсурдной.
Она присела на корточки и провела рукой по следам от шрапнели в мраморе. Неожиданно Локи почувствовала себя повзрослевшей. Она осмотрела свою руку, на которой все еще была повязка, свои мозолистые пальцы. Они были такими же, но принадлежали будто другому человеку. Все опасности, улыбки, слезы, сражения разом навалились на нее, и Локи всхлипнула перед разрушенным фонтаном, спрятав лицо в ладонях. Флаги бились на ветру, хлопая полотнищами, как крыльями, а Локи поняла, что теперь может отпустить то, что произошло четыре года назад. Когда-то Каге спросил, хочет ли она еще отомстить убийце родителей. Теперь у нее был ответ. Она не хотела отмщения, она хотела простить прежде всего саму себя.
– Я прощаю тебя, Локи, – сказала она себе и вытерла глаза.
Обернувшись, чтобы уйти, она рассмеялась. Под старым деревом лежал свежий омеловый венок. Она повертела его в руках и надела на голову, будто корону.
Матерей Хеймдалля встречали на ступеньках Дома Змеи. Министры и чиновники из Яромира не просто нервничали, они паниковали, не зная, куда деть из рук котелки и трости с разного цвета набалдашниками, которые означали не то какую-то политическую партию, не то просто модное веяние. Верпея, наоборот же, была сама собранность и строгость. Локи стояла за ней между Каге и Кирой, которая дрожала от нетерпения. Остальные расположились рядом с «Черными дроздами» и почетной личной охраной госпожи мэра. Даану и Миста ощущали себя не в своей тарелке, а вот Ки все было нипочем. Он задорно надоедал всем вокруг болтовней.
