Аэромобиль обнаружился на северном углу здания. Патрульные припарковали его прямо тут на четвёртом этаже, загнав машину целиком в широкое помещение, некогда бывшее каким-то офисом. Кучи стульев, широкий галоэкран во всю стену, стол. Всё это было аккуратно сдвинуто в дальнюю часть конторы. А сам аэромобиль замаскирован сетью, натянутой от стены до стены во всю ширь присутствовавшего здесь пролома.
На машину взглянул, сделал фото-скрин памяти и отправил Деду. Время до вечера есть, и сразу лезть в машину я смысла не видел. Попробовать завести двигатель сейчас означало, привлечь внимание монстра, который до сих пор может быть где-то здесь. А мне этого делать ну никак не хотелось.
Тут же, на четвёртом этаже, обнаружил радиостанцию дальней связи. Вот эта находка была всем находкам находкой! Подкрутил волны, разобрал сквозь треск помех голоса. Жива община! Жива! Новый скрин и новое сообщение напарнику. Дед тут же ответил, попросил меня поторапливаться, одному сидеть под стенами здания ему было неуютно.
Торопиться в моем случае было смерти подобно. Прошёл на этаж выше всё так же не спеша, аккуратно и с оглядкой. Спасибо науке старателя, внутри помещений я двигаться умел, умел встать так, чтобы нивелировать угрозу, умел заглянуть за угол, подставляясь по-минимуму. Пятый этаж был в этом обрубке здания последним, самым верхним. Здесь погибли как минимум двое зареченских. Держали оборону в самой лестницы, швыряли вниз гранаты и палили из двух автоматов. Весь пролёт был избит пулями и осколками, повсюду чёрные следы копоти и какие-то кляксы застывшие белой пеной. Судя по следам, эти бойцы тварь всё же достали, но от смерти это их не спасло, оба были убиты тем же странным способом. На полу – непонятная мешанина из крови, осколков костей, обрывков экипировки. Всё воняет кислятиной, металл и пластик в автоматах оплавлен, растёкся застывшей лужей. Чуть в сторонке обнаружил ушную гарнитуру рации, она чудом уцелела, отлетев к стене. Снял с неё пучок волос и кровавый ошмёток, стёр следы прошлого владельца и засунул в ухо. Сейчас не до брезгливости.
Здесь же, на последнем этаже – Или правильнее: на крыше? Ведь потолок, по сути, отсутствовал, – я обнаружил дрон дальней разведки, пульт управления к нему и зарядное устройство со встроенным аккумулятором. Ближе к краю за куском разваленной стены притаился прибор наблюдения. Его тренога сиротливо пылилась, уставившись окулярами в сторону города. С дальнего края, покрытые бетонной пылью от недавних обрушений в городе, стояли какие-то ящики, на которых засыпанный сором лежал армейский броник второго класса защиты. И всё, ничего полезного или тем паче способного помочь доставить сюда Деда без шума и управления аэромобилем.
Чертыхнувшись, снова связался с напарником. Связь через ППК была жутко неудобной, сообщения иногда шли с задержкой так ещё и отвлекали, падая на внутренний интерфейс. Лезть на нижние этажи в одиночку мне дико не хотелось, чуйка вопила о поджидающих меня там проблемах, и старатель был в этом со мной солидарен. Посоветовал мне спуститься обратно на третий, не шуметь, по пути собрать всё, из чего можно связать подобие веревки. Указал на то, что аэромобиль укрывает здоровенная самопальная маскировочная сеть, которую можно спустить к нему и её длины вполне может хватить, чтобы по ней забраться наверх.
Я так и поступил, снял сетку, связал её узлами через равные промежутки, чтобы старателю было удобнее хвататься. Спустился на третий, глянул на кровавые разводы. Свежих следов кроме своих собственных не обнаружил, и прокрался к тому самому окну, через которое пробрался во внутрь. Сначала наверх подняли оружие и разгрузки с мешками. Потом я заставил старателя немного подождать, снова метнувшись к лестнице и проверив покрытую пылью кровь на наличие новых следов. Паранойя – она такая, забавная штука, но, как говорится, лучше перебздеть, чем недобздеть.
Когда старатель перевалился в комнату, я уже весь извёлся. За время пребывания на пункте наблюдения у меня прям фобия какая-то появилась, дико стремало поворачиваться к окровавленной лестнице спиной.
Посменно нацепили на себя разгрузки, удерживая коридор под наблюдением. Дед отобрал у меня дробовик, а я вооружился автоматом. На улице начинало темнеть, контуры уцелевших построек накрыло красным отсветом заката. Внутри пункта наблюдения под потолком болтались лампы, была на скорую руку протянута проводка, но освещение не работало. То ли провод где-то перебили во время боя, то ли ещё что, непонятно. Внутри становилось очень темно, а у нас оказался один фонарик на двоих, и то треснутый, едва живой.
– Вниз пойдём? – разговаривали тихонько, шёпотом. Нужно было решить, исследовать нижние этажи или рвать к машине и валить отсюда нахер.
– Нужно связаться с Агрокомплексом, благо рация наверху есть, а уже затем смотреть по ситуации.
– Чудо, которое тут пошалило, может быть рядом. У парней зареченских не вышло отбиться. Мы можем повторить их судьбу, если привлечем внимание шумом.
– Значит, будем чистить.
