Шенис наверняка возразила бы: то, что Бен заранее просчитал, как ему сблизиться с Анной, было весьма романтично. Возможно, это так. И Анна определенно чувствовала, как с каждой новой встречей они сближаются. Ей было уютно, когда они болтали в кафе, ей нравились эти словесные танцы, во время которых границы их дружбы незаметно становились все шире. Анна знала, что влюбляется в Бена. Он уже много для нее значил – и ее пугало, что теперь он может разбить ей сердце, может оказаться не тем, за кого она его принимала.
Если отправителем посылок был Бен, возникал еще один вопрос: посылал ли он вещи той Анне, какой она была раньше, или же надеялся познакомиться с той, кем эти подарки ее сделают? Уверенность Анны в себе заметно выросла с тех пор, как она начала получать подарки. Все это заметили, и, что самое главное, это заметила сама Анна. В последнее время она совершала поступки, которых совершенно от себя не ожидала. Одним из самых больших ее достижений было то, что она ощущала себя равной Бену. Но что, если Бен заранее все это просчитал, если он ею манипулировал? Она вспомнила о профессоре Генри Хиггинсе, который планировал то же для бедной, ни о чем не подозревающей Элизы Дулиттл в «Пигмалионе»[25], и ей внезапно стало очень холодно.
Грохот и ругань, донесшиеся из гостиной, заставили Анну вынырнуть в настоящее. Отбросив одеяло, она поспешила туда и на ковре у кофейного столика обнаружила Тиш, потирающую лодыжку.
– Вот мне и ответ на вопрос, хожу ли я во сне, – сказала она, когда Анна помогла ей подняться. – Я тебя разбудила?
– Нет, я как раз собиралась вставать. Чаю?
Чуть позже утром, оставив Тиш командовать исполненным вины Симусом Флэтли, Анна вышла из Уолтон Тауэр и направилась в местный парк. Голова болела после бессонной ночи, и ей нужны были свежий воздух и физическая нагрузка, чтобы привести мысли в порядок. Как и многие городские парки, Ловэйдж Гарденс был совершенно безликим и представлял собой всего лишь поле, обрамленное дубами и буками, но жители ближайших кварталов любили здесь бегать, ходить, выгуливать собак, скрываясь от бесконечной бетонной серости. Анне нравилось здесь гулять: пройдя через большие кованые ворота с завитками, она ощущала, как городской шум блекнет, сменяясь птичьими песнями, собачьим лаем и смехом. Пусть парку недоставало очарования дикой природы, но это с лихвой компенсировалось его приветливостью.
Солнце скрылось за белым облачным покрывалом, и зеленые листья четко выделялись на фоне неба. Анна вытащила из сумки кардиган, набросила на плечи, спасаясь от поднявшегося холодного ветра. Голова кружилась от недосыпа, но ветер в волосах напомнил об утренних прогулках прошлых лет – по неровным тропинкам, вьющимся вдоль обрывов, к которым она сбегала от домашних драм. Теперь побег был не столь стремительным, но драма разворачивалась в ее сознании.
Если посылки отправлял Бен, то было ли все это романтическим жестом с его стороны, способом привлечь ее внимание? Нравится ли она ему? Легкая дрожь говорила о том, что ей этого очень хотелось бы. Возможно, стоит прямо спросить его об этом, чтобы убедиться наверняка?
Она купила стаканчик чая в маленьком деревянном киоске, стоявшем в центре Ловэйдж Гарденс, и присела на ближайшую скамью, чтобы подумать. Дуя на поднимающийся над бумажным стаканчиком пар, она рассматривала парк. Высокие городские здания виднелись над верхушками деревьев со всех четырех сторон зеленого оазиса, как слишком любопытные соседи, на цыпочках заглядывающие через забор. Людей было много даже для выходного дня, несмотря на отсутствие солнца; все зеленые лужайки были заняты. Дети и собаки носились по траве, парочки отдыхали на одеялах для пикника, растворяясь в глазах партнеров, кто-то углублялся в чтение газет, компании друзей веселились под навесами дубовых крон. В парке царила расслабленная дружеская атмосфера, в которой не существовало забот.
Вопрос был довольно прост, но сегодня утром у Анны не было достойного ответа. Ей многое бы
